– Вы вовремя спохватились, – продолжал Краснушкин, – а с Евно Азефом и Ландезен-Гартингом случилось иначе. Оба ярые социалисты-революционеры стали предателями. Особенно примечательно, что будучи агентом охранки Азеф организовал убийство министра внутренних дел Плеве и убийство великого князя Сергея Александровича…
– Всё это поистине фантастично и чудовищно, – недоверчиво промолвил Звонарёв. – Служить в полиции и убивать великих князей!
– Удивляюсь, откуда тебе, врачу, известно всё это? – вздохнула Катя. – Ты как будто так далёк от политики…
– Конечно, дорогая, – проговорил Иван Павлович, – политика – не моя стихия.
– Он достал папиросу, медленно закурил и, взглянув на Варю, улыбнулся ей. – Но не забывай, Катенька, что врачу приходится сталкиваться с множеством людей. Он не только лечит, но и невольно слышит то, о чём говорят больные и окружающие их лица.
– И всё же я не столько боюсь за себя, сколько за Юдифь, – сказала встревожено Варя. – Будет ужасно, если её исключат из института.
В 1905 году Лопухин был назначен губернатором Эстляндии. Неприятие сугубо полицейских методов борьбы с революцией позволило призвать революционных рабочих организовать вооружённые отряды для помощи полиции в борьбе с погромщиками.
Был обвинен в попустительстве революционному движению и уволен с причислением к Министерству внутренних дел. По возвращении в Петербург Лопухин фактически оказался в лагере оппозиции и, проведя собственное расследование, в 1906 году выступил с разоблачениями деятельности Департамента полиции. Результаты своих расследований изложил в книге «Из итогов служебного опыта. Настоящее и будущее русской полиции», изданной в 1907 году.
Известный петербургский журналист В. Л. Бурцев, издававший в то время исторический журнал «Былое», не раз обращался к Лопухину с просьбой написать для этого журнала воспоминания, но Лопухин отказывался, не желая разглашать то, что разглашению не подлежало. Однако, разобравшись, что полиция через своего агента оказалась прямо причастна к убийству Плеве и великого князя Сергея Александровича, был этим потрясён и подтвердил роль Азефа в этих событиях. За что был арестован по обвинению в государственной измене (выдаче государственной тайны) и препровождён в «Кресты».
В апреле 1909 года предстал перед судом. Сенат заменил каторгу ссылкой в Минусинск; в 1911 году Лопухин был частично помилован, переехал в Красноярск; в 1912 году ему было разрешено поселиться в Москве, где он занимался адвокатской практикой, а позже стал вице-директором торгового Сибирского банка. После Октябрьской революции Лопухин некоторое время оставался в России; новая власть претензий к нему не имела, но в 1920 году с разрешения советского правительства эмигрировал во Францию.
