Семья Звонаревых. Том 1

Но в экипажах штабс-капитану места не хватило, поэтому он отправился к своей роте.

В казарме он поблагодарил солдат за хорошо прошедший смотр и выразил надежду, что и на предстоящей смотровой стрельбе они не подкачают. Рота дружно заверила своего командира:

– Постараемся, вашбродь!

Отправив роту в столовую, Борейко собирался уходить домой, когда перед ним неожиданно появился адъютант Никитина и передал приглашение его высокопревосходительства пожаловать на обед к коменданту крепости. Отказаться было неудобно: Никитин мог посчитать отказ за оскорбление.

– Слушаюсь, господин подполковник! – вытянулся Борейко и мрачно уселся в экипаж рядом с адъютантом генерала.

– Куда же это ты пропал? – спросил Никитин, увидев Борейко. – Снимай оружие, сынок, и занимай место поближе ко мне!

Штабс-капитан окинул взглядом стол и, не видя свободного места, направился было на край. Заметив это, Никитин громко выразил своё неудовольствие и укоризненно взглянул на своих соседей по столу. Тотчас освободили одно из мест напротив Никитина.

– Займите, штабс-капитан, это место, – указал генерал.

Как только Борейко сел, Никитин заявил Шредеру:

– Мне и штабс-капитану только русской горькой! И, пожалуйста, не рюмками. Напёрстки не для нас!

– Из-за контузии и ранения составить компанию вашему высокопревосходительству не смогу, – начал было отнекиваться Борейко.

– Всё во времени и должной пропорции. Чарку-то пропустить всегда можно, – уговаривал Никитин.

Комендант вскоре охмелел и заплетающимся языком попросил позволения уйти на отдых.

– В командование гарнизоном крепости вступает следующий по старшинству, – провозгласил Никитин.

– Слушаюсь! – поднялся с места Суетнёв. – От имени гарнизона Керченской крепости поднимаю тост за доблестных портартурцев!

Тост был покрыт дружным «ура» всех присутствующих. Время шло. Никитин устал.

– Поднимаю последний тост за нашего солдата! Чтобы он никогда русского ума не пропивал! – И генерал одним духом осушил стакан…

Вернувшись домой, Борейко рассказал о встрече с командующим.

– Пьяница твой Никитин! – недовольно поморщилась Ольга Семёновна.

– Что ты, что ты, Оленька! – слабо протестовал Борейко.

Он находился в состоянии лёгкого опьянения не только от водки, но и от сегодняшних успехов. Рота отличилась, её похвалили, начальство к нему благоволило, в успехе завтрашней стрельбы он не сомневался. Поэтому ворчание жены не особенно удручало его. Ему хотелось спать, и лежа на диване он всё тише и бессвязнее отвечал на её упрёки, пока не уснул.