Семья Звонаревых. Том 1

Надо всем крепко стоять друг за друга – начальство посмирнее будет, побоится иной раз нашего брата обижать, – убеждённо ответил Блохин.

– Правильно, Филя, – поддержал Блохина Борейко. – В единении – главное оружие рабочих в борьбе за свои права…

– О, да ты, Боря, никак Маркса читаешь? – воскликнул удивлённо Звонарёв.

– Не я, Оленька, – указал Борейко на жену, – этими делами занимается. Ну и меня кое-когда просвещает.

– Очень даже полезное чтение, – сказал Блохин. – Будто пелена с глаз спадает, и всё видишь по-иному… Жаль, грамотей из меня больно жидковат, – сокрушённо вздохнул он.

– Учиться надо, Филипп Иванович, – посоветовала Енджеевская. – Большой вышел бы из вас человек, если дать вам образование. Жаль, что вы от нас далеко живёте. Я взялась бы подготовить вас для экзамена экстерном хотя бы сначала за четыре класса, а затем и за полный курс реального училища.

– Что надо, то надо, Елена Фёдоровна! – согласился Блохин. – Но нет у рабочего человека времени на учение. За десять, а то и за двенадцать часов работы так измотаешься, что и свет не мил. Ну и к тому же царь-батюшка на всех дорогах к заводу кабаки настроил, а школы во всём рабочем районе и в помине нет.

– Тёмных и необразованных людей куда легче обманывать и дурачить, – сказал Енджеевский.

После скромного обеда стали собираться на вокзал. Первыми уезжали Енджеевские с Варшавского вокзала, за ними двумя часами позже с Николаевского должны были ехать Борейко. Блохин вместе со всеми отправился провожать отъезжающих.

Тепло проводили Енджеевских. Обещались подробно писать друг другу о своих делах. Лёля пригласила всех на лето к себе в Польшу.

Ещё теплее простились с Борейко.

– Помни, Филя, какая бы беда ни стряслась у тебя, я всегда готов помочь, чем только можно, – пообещал Блохину штабс-капитан.

– У вас есть верные друзья в Батуме, на которых вы всегда можете рассчитывать в трудную минуту жизни, – добавила Ольга Семёновна, крепко пожимая его руку.

– Ну, и на меня можете рассчитывать в любую минуту, – с чувством проговорил Блохин.

– Спасибо на добром слове! Того и гляди могут и меня выгнать со службы за неугодный начальству образ мыслей. На завод рабочим пойду. Поработаем вместе, – улыбнулся Борейко.

– А что ж, Борис Дмитриевич, и поработаем, – бодро откликнулся Блохин. – Чай, не впервой нам плечом к плечу. Помните, как бывало в Артуре, на Утёсе?

– Ещё бы не помнить! – воскликнул Борейко и обнял на прощание своего боевого друга.

5 марта 1908 года было объявлено о царской конфирмации приговора по делу Стесселя. Генерал был лишен чинов, орденов и присуждён к десяти годам заключения в крепости. Не найдя в его действиях ничего порочащего, царь оставил его в дворянском сословии.