Сердце из тьмы и тумана

Как плохо, что я ровным счетом ничего не знаю о человеческом теле! В Школе Светлых избравшие специализацией лекарское дело изучают строение человека, симптомы разных болезней и все такое. Но мы не в Школе Светлых, здесь не учат исцелять. Здесь вообще ничему толком не учат.

В растерянности я села на стул рядом с койкой.

– Что, будешь сидеть у постели умирающего?

– Не знаю. Зелий нет.

– Тогда какой смысл?

– Если станет совсем плохо, позову на помощь.

– Совсем плохо. Зови. Может, кто-нибудь добьет.

– За что он тебя так?

– Пытаюсь понять, свихнулся он или еще нет.

– Считай, что отомстил за тебя.

– Пусть засунет свою месть в какое-нибудь интересное место.

Судя по тому, как резво Морис болтал, я все же переоценила его страдания. Жить будет.

– Почему? Меня бы, наверное, радовало. Или не все получили?

– Во‑первых, ты получил не за свою шуточку надо мной, в этом я уверена. А во‑вторых, не всем быть такими сволочами, как Даркхолд. В мире должен быть баланс.

– Ты одна его не удержишь.

Мы замолчали. За окном взошли две луны. Их мягкий свет падал на лицо Мориса, обезображенное ссадинами и наливающимися синяками. Вопреки боли он уснул, впрочем, просыпаясь и морщась от каждого движения. А я понятия не имела, зачем сижу и вслушиваюсь в прерывистое дыхание парня.

Боялась, что он умрет? Возможно.

Понимала, что вряд ли усну? Скорее всего.

Но я лгала себе лишь пару первых часов, а потом со вздохом призналась: я надеялась, что магия вновь себя проявит. Что, как и в лесу, светлые крупицы превратятся во что-то исцеляющее. Только крупиц с собой не было, а без браслета я могла представлять что угодно – магии просто неоткуда было взяться. Но я все равно раз за разом пыталась вернуться в то состояние, что возле озера. Но Морису не становилось легче. То ли не хватало паники, то ли темной твари, то ли трупа, то ли Дарка. Может, не только темная магия в моем присутствии сходит с ума, но и светлая рядом с темным принцем выходит из-под контроля. Хотя мне даже начало казаться, что силы куда-то утекают, становилось тяжелее сидеть ровно и смертельно хотелось поспать. Но, вероятно, всего лишь наступил предел усталости.

Убедившись, что Морис дышит и крепко спит, я, пошатываясь, направилась к койке. И мгновенно уснула: на этот раз эмоций хватило через край.

– Рейн! Ты можешь идти!

Я проснулась от яркого света, залившего палату. Несколько секунд пыталась проморгаться, а потом поднялась и охнула.

– Что такое? – с подозрением посмотрела на меня лекарка.

– Ничего. Шея затекла. Неудобная подушка.

– Да у нас тут принцесса! – фыркнула та.

Я потрясла головой, но приступ слабости не походил на обычный недосып. Да и за окном, судя по редкому для осеннего Штормхолда солнцу, день приближался к обеду.