Сердце лета

– Как у тебя сложилось все в Москве? Ты вроде раньше жил в Старом Осколе?

– Да, в Москву перебрался только два года назад. В целом неплохо, быстро нашел работу, на зарплату тоже не жалуюсь. Только аренда дорогая очень в столице. В моем городишке можно было снимать однушку тысяч за семь в месяц, а в Москве минимум двадцать.

Пока Женя говорил, рука его снова медленно поползла вверх по моей ноге. Мне захотелось выйти из машины.

– Вы, значит, с Красильниковым все это время не виделись? – вдруг спросил он.

– Нет, – резко ответила я. – А ты встретил кого‐нибудь?

Прогремел гром, мы с Женей одновременно вздрогнули. Со стороны деревни послышалось мычание коров.

– Встречал я многих, но все не то.

Женины глаза, и без того черные, казались сейчас сатанинскими. Его пальцы крепче сомкнулись на моей ноге.

– Аглая… – Женя мерзко ухмыльнулся, изо рта у него резко пахло перегаром. – Что с тобой?

– Убери, пожалуйста, руки.

Вторая ладонь Черного с хлопком приземлилась на мое бедро. Я перехватила его руки в попытке отодрать от себя.

– Ну что же ты, малышка, наша милая Гайка? Чего ты испугалась?

Женя резко прильнул к моим губам. Я была в таком шоке от происходящего, что не успела среагировать быстро. Его тонкие губы накрыли мои, язык норовил ворваться мне в рот, но я все‐таки оттолкнула его.

– Ты что делаешь, черт тебя дери, Черный?! Я ухожу!

Одновременно с тем, как я дернула ручку двери, Черный ее заблокировал.

– Чего так ломаться, Эссенцева? У меня есть то, что тебе понравится. Скакалки. Или ремень? Что предпочитал твой дед?

В ужасе я распахнула рот, не веря своим ушам. Нет, он не мог такого сказать. Наверное, я еще сплю, нужно только ущипнуть себя, чтобы поскорее избавиться от этого кошмара. Не сработало. Черный снова навалился на меня, пошевелил рукой где‐то под креслом, и оно рухнуло вниз, приняв горизонтальное положение. Взяв себя в руки, я с остервенением двинула ему в пах.

Я быстро перекатилась и нажала на разблокировку дверей, а затем, нервно возясь, попыталась выползти и вытащить ноги из‐под озверевшего Черного. Но как только мои пальцы коснулись дверной ручки, Женя схватил меня за волосы, да потянул так, что в глазах потемнело.

– Я что, не прав? – глумился Черный. – Думаешь, мы не видели синяков? Или следов от скакалки? И тебе ведь нравилось, Гайка, да, раз ты молча все терпела?

Не сдаваясь, я начала пинаться в надежде задеть его и, услышав недовольный рев, открыла‐таки дверь и вывалилась из машины в грязную лужу.

– Ублюдок! – выплюнула я, развернувшись. – Больной ублюдок!

Развернулась и побежала навстречу ливню и молниям, из‐за слез не разбирая дороги. Весь ужас, что скопился в груди и застрял в горле от слов Черного, требовал освобождения.