Сердце лета

Обычно я гуляю в деревне часов до десяти.

– Это правильно. Мало ли кто может похитить тебя ночью, – повел бровями он, слегка улыбнувшись.

Я рассмеялась, и мой смех неожиданно громко прозвучал в салоне автомобиля. Жуть как неловко.

– Думаешь, здесь есть кто‐то еще такой же чокнутый? Я езжу в деревню чуть ли не с рождения, Алик. Мы все здесь… что‐то вроде семьи. Даже не так, большинство из нас реально дальние родственники. А ты хочешь поскорее вернуться в город?

– Было бы неплохо. Хотя… мне здесь начинает нравиться … – вдумчиво ответил он, а затем многозначительно посмотрел на меня.

– Из какого ты города? – спросил он. – Из Курска?

– Нет-нет. Я живу в Москве.

– Вот это совпадение. Теперь и я живу в Москве. До того, как моя мама… – он на минуту притих, – вышла замуж за Игоря, мы жили в Воронежской области. Там, кстати, было опасно выходить после десяти даже взрослым людям.

– Ты точно знаешь? – натянуто улыбнулась я.

Алик повернулся так, чтобы я могла разглядеть его щеку. Я немного приблизилась, сокращая дистанцию между нами, напряглась и присмотрелась. От виска до подбородка Алика проходила белая полоса – шрам. Мне почему‐то сразу захотелось провести по ней пальцами, но я быстро одумалась.

– Типичный провинциальный вечер, – хмыкнул он. – Там не нужны причины. Все зависит от того, в каком настроении встретишь случайного прохожего или, в моем случае, подвыпившую компанию.

Я тяжело вздохнула. Пьяные люди вызывали у меня не только отторжение, но и дикий страх.

С каждым годом эта фобия только усиливалась, и только с возрастом я поняла, что… она шла из семьи. Какой кошмар я испытывала, когда дедушку приносили в бессознательном состоянии и оставляли у порога квартиры. Я молилась, чтобы он проснулся после возвращения кого‐нибудь из взрослых. В пьяном виде дедушка говорил и творил жуткие вещи. Мне было страшно возвращаться домой, потому что выпивал не только дедушка. Мама и бабушка контролировали себя, но иногда перебарщивали, и мне снова прилетало. Таким образом, дом – место, в котором человек должен чувствовать себя комфортно и безопасно, превратился в комнату страха.

– Хорошо, что тебе не пришлось столкнуться с этой жизнью, – сказал Алик, не подозревая, с чем я сталкивалась на самом деле. – То есть за три года жизни в столице я и сам ощутил разницу.

Он откинулся на сиденье и вытащил пачку сигарет.

– Стой! – крикнула я.

От неожиданности он выронил зажигалку.

– Боже! У тебя что, аллергия на табачный дым?!

– Э-э… не мог бы ты покурить на улице? Пожалуйста…

Алик с подозрением смотрел на меня несколько секунд, затем хмыкнул и вышел из машины. Мне было стыдно признаться, что если от меня учуют запах табака, то прикончат, не дав переступить порога.