Ворон. Осколки нас

Иначе я бы рехнулся! — Кирилл медленно водил пальцем по выпирающей венке на моем запястье. — Не волнуйся. Я разговаривал по телефону с заведующей отделением: она сказала, это обычный тонус. Главное отлежаться, и все будет хорошо.

Мы обменялись счастливыми взволнованными взглядами.

— Представляешь, у него уже бьется сердечко… — прошептала я."

"Кирилл сделал свистящий вдох, все глубже затягивая меня в бушующую темную реку своих блестящих карих глаз. Так и гипнотизировали, безмолвно, друг друга. Чудо, конечно, что вопреки всему и всем, мой будущий муж находился сейчас здесь.

Вдруг любимый мужчина забрался на мою койку, и, свернувшись в три погибели, обвил мои бедра руками, упираясь лбом в мой бок.

Казалось, мир вокруг нас затих, внезапно затормозив на полной скорости — остались лишь три бьющиеся в унисон сердца.

— Мне так страшно, Алин… — хрипло пробормотал Кирилл, пробираясь пальцами мне под футболку.

Он накрыл мой живот ладонью, и по нему моментально заскреблись мурашки.

— Страшно? Тебе? — я не смогла сдержать нервный смешок.

И это говорил мне мужчина, несколькими минутами ранее раскидавший всю охрану.

Сейчас он дрожал.

— Да… — горячее охрипшее дыхание любимого ласкало мою кожу, — что всего этого могло и не быть…

— Все хорошо, Кирилл, — коснувшись его волос, я пропустила несколько прядей между пальцами, наконец, полностью в них зарываясь.

— Это я должен тебя успокаивать. Сокровище, — он смущенно рассмеялся.

Его ладонь на моем животе равномерно поднималась и опускалась в такт моему дыханию.

— Его сердечко бьется. Это главное, — прошептала я какое-то время спустя.

— Его сердечко… — тихо повторил Воронов на полу вдохе.

— Кирилл…

— М?

— Ты рад?

— Еще спрашиваешь… — он приподнялся на локте, смерив меня несколько обиженным взглядом, — Да я планомерно строгал его несколько недель! — пробурчал Кирилл, задирая мою футболку. — Таки е*нулся от счастья… Говоря откровенно… — он начал покрывать короткими невесомыми поцелуями мой живот.

— Воронов, ну, ты и дурачок! — я рассмеялась от щекотки, продолжая перебирать его чуть отросшие пряди.

— Я счастливый дурак, Алин! — он так пронзительно на меня посмотрел. — Эй малыш, ты меня слышишь? Папка здесь! — сложив ладони рупором, любимый приложил их к центру моего живота. — Прием! П-р-и-е-м! — придуривался, будто использует мой пупок вместо звонка.

— Дети начинают реагировать на звуки ближе к двадцать четвертой недели…

— Уверен, он меня слышит, — Воронов хитро мне подмигнул. — Сиди там тихо, маленький сержант! И никуда не рыпайся. Рано пока… Батя-генерал плохого не посоветует!

— Маленький сержант… — я хихикнула.