Школьный Надзор

У Петербурга тоже особый статус. В нем слабые Дозоры и усиленная ячейка Инквизиции. Именно там я и работаю. Видите ли, некоторое время назад… в городе появилось очень много Иных-подростков. Причем все – Темные. Их никто не инициировал, вернее, произошла самоинициация. Такое редко, но случается. В конце концов, первые Иные на планете тоже инициировали себя сами. Или их инициировал Сумрак.

– У нас есть одна такая девочка, – сказал директор.

– Будет двое, – ответила сотрудница питерского отдела Инквизиции. – У Вадима не было инициатора. Больше того, у меня тоже.

Нет, эта дама не переставала удивлять.

– До перехода в Инквизицию я была Темной, – продолжала Тамара. – Я много лет понятия не имела о Договоре. Если бы не Дневной Дозор, могло случиться и вовсе страшное. Поэтому сейчас Инквизиция в Санкт-Петербурге ставит целью тотальное приведение к Договору всех несовершеннолетних Иных. В вашей школе накоплен уже немалый опыт. Европейское Бюро считает, что он успешен. Мы бы хотели перенять этот опыт. Возможно, открыть филиал в Петербурге. Не направлять же к вам всех нарушителей подряд…

– Лестно, – проронил Сорокин. – А нарушителей и здесь хватает.

– Мир изменяется. Иные молодеют, – сказала Тамара. – А Инквизиция очень стара. Мы не привыкли много работать с детьми. В обмен на опыт ваших педагогов Инквизиция готова идти навстречу.

– Петербургское отделение предлагает вам направить группу для экскурсионной поездки в наш город. Если эксперимент увенчается успехом, мы переведем это на постоянную основу. Ваши дети будут ездить на отдых, смотреть достопримечательности, расширять кругозор. А мы будем присылать к вам сотрудников для стажировки. Как вы на это смотрите?

Прежде чем Сорокин успел ответить, Тамара добавила:

– Европейское Бюро идею всецело одобряет.

Дреер не любил ходить в школу.

Для большинства учителей это, к сожалению, совершенно нормально. Большинство учителей не любит школу, детей и саму работу. Интернат, кстати, не был исключением.

Но у Дмитрия все было куда сложнее. Ему нравилось учиться – с самого детства. Ему нравилось учить. Ему было интересно с детьми, причем, по большому счету, со всеми – начиная от растерянных первоклашек и кончая самоуверенными выпускниками. И работа в школе ему нравилась.

А вот что он не любил – так это самому оказываться в роли ученика. То ли его личный «темп» обучения не совпадал с тем, что задавали учителя, то ли природная склонность спорить и не соглашаться сыграла свою роль, но «за партой», и в школе, и в университете, он чувствовал себя скованно. Наверное, таким, как он, требуется какое-то индивидуальное обучение – по книжкам, с приходящим учителем, экстерном. Дреер утешал себя тем, что даже среди писателей таких людей было много.