Шоколадное пугало

Но наш сотрудник Миркин не поленился поехать в деревню, рядом с которой ваш особняк находится. Живы-здоровы люди, которые Николая скрутили и потащили в местное отделение. Мокрый ковер они бросили на берегу, и он куда-то делся. Но в селе ничего не скроешь, Федору шепнули: шикарный половик уволокла к себе Катя Глазова, он у нее до сих пор избу украшает. Екатерина и сейчас в своем доме живет. Она Федору рассказала, что пошла купаться после первой дойки коровы около шести утра, нашла чудо-ковер, мокрый, но очень дорогой, жаль, что с большим бордовым пятном. Глазова решила, что он из коттеджа олигарха, гости пролили красное вино, а хозяева просто выкинули испорченный коврик. Чего им с их миллиардами? Враз новый купят вместе с магазином в придачу. Забрала Катя находку себе, с трудом, но привела ее в порядок, до сих пор радуется, на красоту глядючи. Потом рыбаки всем рассказали, что Горелова в околоток отвели. С ментами можно договориться привод не оформлять. А как сельских заткнуть? Олигарх понятия не имел, что народ языками чешет. Каким образом до прессы история дошла? Не знаю. Может, кто-то из корреспондентов в деревне жил? Избу снимал? Но не это интересно. Есть другой занимательный вопрос: почему Николай решил ковер в реке стирать? Он определенно лежал в Королевстве Шоколадного Пугала. Более нигде паласов в доме нет. Кто там вино пил? Или не вино пролилось? Почему Аглая Борисовна ранее делала монстров, а после смерти Игоря стала ваять милых куколок? По какой причине Лариса и Володя живут вместе с женщиной, которая, мягко говоря, не отличается кротким нравом? Почему договор с дьяволом написан на чистой пергаментной странице, которую кто-то выдрал из старинной книги? Она принадлежала отцу Владимира, а теперь находится в библиотеке вашего мужа. После свадьбы Сиракузов привез все свои книги в дом жены.

Коробков встал, открыл сейф и вынул оттуда пакет.

– Мы изъяли один том.

– Что? – подпрыгнула Аглая. – Кто разрешил? И как вы прошли в особняк? Все. Хватит. Мы уходим. Лариса, вперед!

Дочь молча смотрела на мать.

– Вставай, – скомандовала Аглая, – шагай! Они не имеют никакого права нас задерживать. Прощайте, господа!

Обе женщины направились к двери. Аглая Борисовна первой переступила через порог. Лариса замешкалась на мгновение, потом обернулась. В ее глазах метались страх, тоска и усталость.

– Вам надо только позвонить нам, – тихо сказала я.

Лариса молча исчезла в коридоре.

– И что теперь? – буркнул Коробков.

– Она непременно позвонит, – ответила я, – думаю, что уже завтра.

На следующий день мы приехали в дом Аглаи Борисовны и Ларисы.

Когда Горелова узнала, какие гости к ней заявились, она вмиг велела:

– Уходите! Я вас не приглашала!

Лариса, которая стояла у окна, повернулась к матери.

– Нет.