Шоу Подбор (СИ)

Нет, признаюсь, меня все вполне устраивает, только настораживает немного.

Оказавшись в спальне, весело оглядела расположившегося в кресле сэра Аньелли. Мужчина уже позаботился о своем досуге, разместив на журнальном столике бутылку коньяка, закуски и книгу. И когда только успел?

Эталон галантности всех времен и народов встретил меня вежливым кивком головы, заставляя согнуться в наигранном книксене. Усмехнувшись, британский лорд проворно вскрыл бутылку.

— Благодарю, но нет. — отозвалась я, направляясь в сторону кровати. Села, взбила подушку, поправила одеяло. Под задумчивым взглядом сэра Аньелли выпила обезболивающее и легла, накрывшись с головой одеялом.

— Спокойной ночи, сэр Аньелли. — пробормотала я, щекой потеревшись о холодный бок подушки.

— Добрых снов, Этель. — долетело до меня уже на грани сознания. Зато засыпала я с улыбкой на губах.

— Нет, я сказал! — услышал раздраженный голос президента сэр Аньелли, пересекая порог собственного кабинета.

Мужчина хотел было вставить едкое замечания, да только передумал, увидев небывалую оживленность в кабинете. Его кабинете. Честное слово, никакой уединенности с началом этого чертова шоу.

А как же частная жизнь? Личное пространство? Вместо них же сплошной проходной двор. Хоть табличку с указателем ставь.

— В чем причина криков? — вопросил британский лорд, направляясь прямиком к бару. И не потому, что он алкоголик. Вовсе нет. Просто выслушивать перепалки инквизитора с президентом на здравый рассудок практически невозможно.

В ответ же молчание. Сэр Аньелли, конечно, не расстроился. В последнее время тишины ему катастрофически не хватало. Хоть не бросай всю карьеру к чертям и не отправляйся жить в Антверпен.

Хотя идея, стоит признать, хорошая. Потрясающий портовый городок: размеренный образ жизни, старинная архитектура, морепродукты, шляпы, опять же, в почете. И почему сэр Аньелли еще тут? Давно бы пора уехать.

— И где ты был? — недовольно вопросил Габриэль Арчибальд, полуобернувшись к другу. И ведь ежу понятно, что злиться президент на себя и инквизитора, зато недовольство свое изволит перекладывать на ближних, беззащитных и коньяк попивающих. Никакого уважения.

— Интересовался самочувствием мисс Оплфорд, — пожал плечами сэр Аньелли, с размаху садясь в кресло.

 — вас же душевное равновесие хрупкой девушки не интересует.

— Вопрос в том, с каких пор это заботит тебя? — не преминул вставить слово Роберт, критикующий себя за недогадливость. Вот что ему мешало проявить сочувствие по отношению к Этель? Завалился бы к ней, такой несчастной и убитой горем, она бы увидела в нем надежду и опору — и здравствуй, любовь на благодарности выстроенная.

— А с тех самых, как встретил усталую и расстроенную девушку за столиком на кухне.