Шоу Подбор (СИ)

Под конец мистер Хоткинс поинтересовался, когда пожалует тот человек, с которым он разговаривал.

— На основе каких выводов вы предположили, что продюсер вел беседу с Леонардо? — поинтересовался инквизитор, задумчиво взглянув на меня.

От ответа меня спас появившийся в дверном проеме дворецкий, ослепительно нам улыбнувшийся. Дежавю? Это чувство определенно присутствует.

— Добрый день мистер Арчибальд, мисс Оплфорд. — поприветствовал нас Эвард, вкатывая тележку. — Ваш поздник завтрак, мисс, и ваш ранний обед, мистер. И не смотрите на меня так! Да, я взял на себя смелость позаботиться о вашем питании, мистер Арчибальд.

Вы были так увлечены беседой с юной мисс Оплфорд, что мне было крайне неловко отвлекать вас вопросами о том, стоит ли подавать обед. Поэтому, будьте столь любезны, прекратите убивать меня взглядом. У вас все равно ничего не получится.

На стеклянный столик переместились блюда с тележки, накрытые термическим куполом. Под ним блюдо сохраняло свою необходимую температуру, не уменьшаясь и не увеличиваясь. Чудо современной техники для кулинарии.

— Спасибо, Эвард. — поблагодарила я, улыбаясь.

Но прежнего оптимистичного настроя не было. Пожалуй, инквизитор виртуозно умел управлять настроением собеседника, то улучшая его, то отпуская до отметки минуса.

На моей тарелке находился любимый салат со шпинатом, креветками, миндалем и шампиньонами. И все это под обалденным грибным соусом с лимоном. Согласна, набор ингредиентов странный, но для меня это сочетание продуктов приобретало невообразимо прекрасное сочетание, порождая гармонию вкусов. Следующим, что меня ввергло почти в нирвану — это большая чашка кофе и хрустящий снаружи, но мягкий внутри круассан.

Все, я уже обожала Эварда и как-то даже безразлично вспомнила, что инквизитор изволит проводить допрос. Какая может быть печаль, когда перед тобой стоит гастрономическое наслаждение в чистом его виде?

Взглянув на тарелку Клоделя Арчибальда, даже не удивилась, обозрев бифштекс под коньячным соусом. Другое дело, что меня удивил выбор кофе. Не привычное для употребления латте или эспрессо, а айриш. Запах этого напитка я узнавала безошибочно. Его всегда заказывал Арчи. Горьковатый кофе с обжигающим алкоголем на самом дне.

Арчи шутил, что ирландский кофе — это олицетворение страсти, той, от которой неизбежно пьянеешь.

Дворецкий, видя, что мы не в настроении, поспешил откланяться, ободрительно подмигнув мне на выходе. От поддержки Эварда стало действительно чуть легче, и зарождающаяся в душе нервозность исчезла, махнув ручкой на прощание.

— Я не говорила, что Калеб разговаривал с Леонардо. — спокойно произнесла я наконец. — Эта теория принадлежала не мне, но я была склонна с ней согласиться. Все складывается до безумия просто.