Шоу Подбор (СИ)

— Нет, ну я честно забыла. — произнесла я, разведя руками.

— Я так и понял, — хмыкнул инквизитор. — никто в трезвой памяти и не подумал бы нарушить мой приказ. Нет среди современного народа приверженцев прежнего культа мазахистов.

Я оценил пассаж про «трезвую память». Кинула на Клода укоризненный взгляд, впрочем, не сумев сдержать улыбку. Все-таки вредный он.

— Мда-а, — выдал врач. — ну проходите-проходите, раз пришли. Этель, прошу на кушеточку. Ты, Эвард, после дамы.

— Откуда ты знаешь, что я лечиться? — удивился дворецкий, кинув небрежный взгляд на наручные часы.

— А у тебя колени подгибаются, — отмахнулся Илдвайн. — сядь на табуретку. Только не сопри, клептоманище.

Эвард хотел было возмутиться, но его желание быстро угасло, когда он понял, что его наглым образом игнорируют. И правда, какое ему удовольствие напрягать голосовые связки и фантазию, если стоило мне привычно разместиться на кушетке, как Илдвайн потерял всяческий интерес к другим присутствующим. Взгляд доктора сосредоточился на мне.

Послушно расстегнула верхние пуговицы рубашки, стаскивая ее с одного плеча.

Взгляду предстал красный рубец, который, стоит признать, выглядел в разы лучше. Исчезла неприятная опухоль, синяк вокруг приобрел сине-желтый оттенок, грозящий в скором времени перейти к симпатичному цвету благородной плесени. А так, конечно, плечо немного ныло. Но жить это не мешало.

И тем не менее, стоило мне приспустить рубашку, как со стороны Эварда раздался приглушенный вскрик. Клод втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы. Ну да, им-то ситуация кажется ужаснее. Со стороны раны всегда выглядят чудовищными. А вот те, кто пострадал, относятся к ним проще.

Потому что себя не так жалко, как ближнего своего. Вот я, например, знаю, что мне практически не больно, а мужчинам приходит в голову мысль, что я адски страдаю.

— Жалобы есть? — деловито вопросил Илдвайн, извлекая из первого ящика стола металлический контейнер. На этот раз никакого лазера. Лишь знакомый распылитесь, тюбик неизвестной мне мази и еще пару инструментов.

— Нет, — пожала я плечами. — твое обезболивающее прекрасно работает.

— Что, и с похмельем справляется? — не преминул поинтересоваться любознательный врач.

Я старательно не краснела. Так не краснела, что заалели даже уши. Ну что они все пристали? Вот сэр Аньелли с утра и до вечера коньяком заливается и ничего, никто ему даже слова против не говорит. А стоит делу коснуться меня, как все встают в очередь, чтобы бросить камнем в несчастную Этель Каролину Оплфорд. Честное слово, дикое племя и то воспитанее было. А они меня, между прочим, сжечь пытались.

— Вот совершенно не понимаю, о чем ты, — все же произнесла я.