Шоу Подбор (СИ)

— Твое мнение относительно данного вопроса второстепенно, — пожал плечами батюшка, действительно не понимающий причину моей претензии. Даже маменькин испепеляющий взгляд в свою сторону проигнорировал. — в первую очередь нам предстоит разобраться с тем, как понести как можно меньше потерь в сложившейся ситуации.

И все. Меня можно было выносить.

Впервые в жизни мне элементарно было нечего сказать, даже в теории. И чувств никаких не было. Просто внутри словно воронка образовалась, через коктейльную трубочку высосав все: эмоции, силу продолжить этот разговор, хоть какие-то мысли и соображения.

Мне бы пореветь вдоволь, но…

Я просто кивнула, вежливо попрощалась с присутствующими, не оглядываясь на их лица, и вышла, принципиально не став хлопать дверью. Только прикрыла ее осторожно. Затем отошла подальше, не спеша вышла из здания резиденции, не замечая обращенные на меня взгляды дружеской делегации Армани и Гвен с Вейль, также спокойно дошла до заднего двора и устремилась прямиком в густую заросль сада, в ту часть, что примыкала к лесу.

Рыдания настигли уже потом, когда я забрела в этом саду неизвестно куда. Меня трясло так, словно било током.

Рухнув коленями на землю, я вцепилась одной рукой в траву, выдирая и сминая ее пальцами, а второй рукой непроизвольно пыталась заглушить рыдания.

Да, мои родители не лучшие. Да, я их недолюбливала. Да, мы постоянно ругались. Но они мои! Были моими всю жизнь, единственными, такими, какие есть! И я их любила, несмотря ни на что. Просто любила!

А сейчас они оказались не моими. Просто не моими.

Рыдание заглушить не удалось. Оно вырвалось изнутри, слышимое словно издалека, как чужое. Но принадлежало мне. Слезы текли непрестанно, и я, не заботясь о собственном виде, размазывала их по щекам, рыдая в голос.

Так было легче. Хоть немного, но легче…

Я не знаю, когда он пришел. Просто, когда я прекратила плакать, содрогаясь без слез, осознала, что рыдала на чьем-то плече, а его футболка полностью сырая. Глаза у меня припухшие от слез, даже болят, и губы горят огнем, потому что я их все искусала, а соль благодарно покрыла ранки.

Но Арчи был здесь. Сидел на земле, усадив меня как ребенка на колени, и покачивал, не прекращая гладить по спине. Шептал что-то утешительное, но маловразумительное.

И говорил, что все хорошо будет, нужно только чуть-чуть подождать. Ведь у таких правильных девочек как я, всегда все хорошо.

Вот только я ему не верила, ни единому слову, потому что понимала — врет. Да он и сам себе не верил. Как он мог обещать, что все хорошо, если не знал сути проблемы? А я знала, но рассказывать ему не спешила. И не потому что он не заслужил после нескольких часов, проведенных рядом с рыдающей мной, узнать в чем суть истерики. Нет. Просто я боялась снова сорваться на рыдания.