Шоу Подбор (СИ)

Но, когда очутившись на заднем сиденье тонированной машины Агустини, меня осторожно, но непреклонно зажали два верзилы, и я об этом вспомнила — было уже поздно.

Кто бы знал, как я любила такие утра: спокойно, запах свежего кофе витает в воздухе, рядом на кровати, подтянув к себе за талию, лежит огромный, но ласковый мужчина. Но самое классное в таких утрах, что никакая маленькая принцесса, заслышав в четыре утра приход папочки, не поднимается и не принимается кричать о том, как сильно она скучала по нему.

— О чем думаешь? — сонно вопрошает муж, притягивая к себе еще ближе в собственническом жесте.

— О том, что давно нужно было оставить Рози на попечение бабушек, — хмыкнула я, поворачиваясь к грозному маршалу Инквизиции, на лице которого отпечатался след от подушки. — а самим устроить себе небольшой отпуск.

— Надо было, — согласно кивнул Клод, целуя в макушку.

Просто при нашей разнице в росте, когда мы спим рядом, я утыкаюсь носом в его грудь, а он в итоге вынужден разговаривать с пустым пространством над моей головой или, проявив заработанную за пять лет брака сноровку, нагнуться и чмокнуть меня в макушку.

— Но ты уже вчера вечером убивалась по тому, как там твоя малышка уснет без мамочкиной сказки на ночь. — ехидно добавил Клод. — И это при том, что мы в Синтре всего второй день.

Стыдно признать, тридцать четыре года (или тридцать три по паспорту) женщине, а чуть не заплакала, когда в аэропорту мама Клода держала на руках Рози, машущую вслед своим непутевым родителям, решившись уехать в Синтру в отпуск.

— Можно подумать, — ворчу я беззлобно, опрокидывая Клода на спину и устраиваясь на нем сверху. — что ты вчера не названивал в свой орден, требуя приставить охрану в числе десятерых человек к дому миссис Арчибальд, чтобы те приглядели за Роуз.

— Мне положено беспокоиться, — хмуро отозвался Клод, придерживая меня за талию и все время норовя съехать руками ниже… — я, как ее отец, прекрасно знаю, что Розалинда пошла в мать, крайне неугомонную, вечно ищущую себе приключений женщину.

— А тебя никто не заставлял пять лет назад подло, коварно, жестоко организовывать мое похищение, — нависая над ним, выдохнула я в его губы.

— Если бы не это подлое, — поцелуй твердых, но нежных губ.

 — коварное, — еще один. — жестокое, — очередной щемительно-сладкий поцелуй. — то ты бы никогда не согласилась выйти за меня.

В чем-то любимый муж был прав. Если бы тогда он не подговорил Агустини и двух своих хороших друзей похитить начинающего, но успешного адвоката в лице меня, то не было бы ни этой свадьбы, ни малышки Рози, ни еще одного сокровища, о котором Клоду еще только предстоит узнать.

Нет, ну а что? Вот скажу я заботливому и трепетному мужу, что снова беременна, и мы в очередной раз поругаемся.