Штрафники

– Он?!! Добровольно?!! – Главный инженер недоверчиво уставился на приходящего в сознание «работягу».

– Ну не совсем, конечно, а под воздействием психотропного препарата, – поправился я. – Однако насчет откровенности – можешь не сомневаться. Да чего я перед тобой распинаюсь?! Просто сиди, смотри и слушай. Сам убедишься!

Произнеся вышеуказанную тираду, я серией легких пощечин окончательно привел в чувство пленника, оголил его до пояса, достал из кармана шприц-тюбик пентонала и сделал укол. Небольшую дозу…

По-прежнему связанный, полуголый «язык» мучился пентоналовым похмельем. Не слишком сильным (доза-то уменьшенная), но неприятных ощущений хватало с избытком. Тем не менее он не превратился в стонущее, полуживое «бревно» (как часто бывает в подобных случаях) и продолжал злобствовать в меру сил: слабым голосом поносил меня, нашу Контору и всю Россию в целом, а в перерывах между угрозами и проклятиями ругался последними словами. Зеленый, всклокоченный и взмокший от страха, Малевич завороженно, как кролик на удава, уставился на мой карман с ополовиненным шприцем-тюбиком. Увиденное и услышанное произвело на предателя неизгладимое впечатление. После укола пленник охотно, без запинки ответил на все заданные ему вопросы. В подробности я вдаваться не стал (пускай Нелюбин разбирается), а выяснил лишь самое существенное на данный момент…

Рудольф Завадский (так звали агента) был внедрен на предприятие за месяц (!) до вербовки Цыплакова и Малевича. (Очевидно, британские специалисты заблаговременно разобрались в психотипах наших фигурантов и ни на йоту не сомневались в их продажности.) Он получил задание сидеть тихо и не предпринимать никаких действий вплоть до часа «X», который наступил позавчера. За день до погрузки похищенных «Пчел» в хвостовой вагон. А дальше, как и предупреждал телефонный инструктор, Завадский начал присматривать и за составом, и за обоими предателями. Благодаря двум совмещенным должностям – уборщика и разнорабочего – он мог свободно перемещаться по всему предприятию, т. е. по территории, по цехам и по коридорам заводского управления. Он ни разу не контактировал ни с кем из местных британских агентов и имел всего одного подельника – некоего Самвела Азаряна, через которого поддерживал связь с Центром. То, что операция провалена, инструктор понял только сегодня, сорок минут назад, встретив меня с Малевичем, и, по понятным причинам, не успел передать информацию связнику…

…– С-скоты… (грязная ругань)… Дикая, варварская страна… (грязная ругань)… Позор цивилизации… Будьте вы все прокляты до седьмого колена! – не переставал высказываться разоблаченный агент.

– Не надоело тебе бубнить? – сформулировав в уме краткий доклад генералу, обратился я к Завадскому.