Шуры-муры с призраком

Я скальпель взяла и за дело, а Володя заорал: «Больно, почему не заморозила!» Вот так всегда, сначала просите, потом недовольны. Нет у меня обезболивающих уколов или кремов. За фигом они тем, кого сюда привозят? Вот и тебе целых два средства предложила, а ты от всех нос воротишь.

– Циклевка лица слишком экстремальна, – возразила я, – думала, ты чем-то потрешь мою мордочку, применишь растворитель.

Лена опять потянулась к синей бутылке.

– Спасибо, не хочу остаться без кожи, – отказалась я.

– Значит, ходи зеленая, – развела руками патологоанатом, – хотя…

– Ты что-то придумала! – обрадовалась я.

– Стопроцентно успешный результат не гарантирую, но попытаться можно, – пробурчала Лена. – Раздевайся.

– Зачем? – насторожилась я. – На тело краска не попала.

Глаголева показала на агрегат, напоминающий хлебницу, только очень большую и со всех сторон стеклянную.

– Хочу воспользоваться этим аппаратом.

– Отлично, засуну в него башку, – предложила я.

– Тогда он не закроется, – начала злиться Глаголева. – Слушай, у меня дел полно.

– Ладно, ладно. А в одежде туда нельзя? Неудобно голой при тебе.

Глаголева почесала переносицу.

– Романова, я работаю исключительно с так сказать обнаженной натурой, полагаю, в твоем случае не увижу ничего удивительного. Хочешь избавиться от краски? Тогда прекращай капризничать. А, поняла! Ты ждешь, что я тебя угощу таблеткой, ты ее проглотишь, потрясешь головой, и краска осыплется на пол. Так?

– Это лучшее решение проблемы, – согласилась я.

– Но подобное невозможно, скажи спасибо, что я ищу хоть какой-то способ, – возмущенно произнесла Лена. – Поясняю: в этом аппарате вырабатывается пар, твои шмотки станут влажными. И кто-нибудь может войти, Бунин, например, он противный, вечно ко мне цепляется, увидит в определителе одетое тело, пристанет с вопросами.

– Что такое определитель? – заволновалась я.

Лена закатила глаза.

– Романова, у тебя минута на размышление. Или слушаешься меня, или до свидос. Время пошло. Пятьдесят девять секунд, пятьдесят восемь…

Я быстро стянула пуловер, джинсы, скинула белье и улеглась в «хлебницу».

– Не шевелись, – приказала Глаголева, – десять минут, и все. Ну, устроилась?

– Очень жестко, – заныла я, – и холодно.

– Да ну? – удивилась Глаголева. – Капризуля! До тебя никто не жаловался.

– И много живых людей тут до меня устраивалось? – хмыкнула я.

– Ты первая, – ответила эксперт. – Внимание! Сейчас опущу крышку, емкость начнет заполняться паром. Лежи смирно.

– Не задохнусь, случайно? – забеспокоилась я.

– До сих пор никто не пострадал, – пожала плечами Ленка.

Я поежилась, ну да, тем, кого сюда запихивают, кислород уже не нужен.