Шут и слово короля

Храмы и демоны, да ты просто боишься сама не знаешь чего! На канате плясать не боишься, а посмотреть на своего отца… Трусиха!

— Не смей говорить Якобу!

— Собственно, я уже все слышал. Ты только повтори, будь другом, кто ее отец? Маркграф Сарталь? И что мне не говорить?.. — это сказал стоящий в дверях Якоб.

— Что ты наделал? — пробормотала Милда, расплакалась и убежала.

Якоб сел на ее место, поднял с пола шитье, скомкав его, и ругнулся, уколовшись об иголку.

— Что у вас тут такое?

— Милда моя сестра и дочь Сарталя, — пояснил Эдин. — Это она родилась тогда у мамы, к ее рождению было сделано то кольцо.

— Дочь Сарталя, это точно?.. — кажется, Якоб был озадачен.

— Точней некуда. Почему-то она не хочет, чтобы ты знал. Ее блажь, спроси сам. И отца она знать не хочет. Я не понимаю.

— Женщины вообще странный народ, кто их понимает? Но — как ты мог скрывать?!

— Это ты виноват! — рассердился Эдин. — Почему ты и в самом деле не женишься на ней? Все знают, что она тебя любит! И всем уже надоело смотреть, как вы мучаете друг друга!

— Когда это я у сопляков совета спрашивал, на ком мне жениться? — вспылил Якоб.

— Она моя сестра! И не смей обижать ее!

Эдин как раз почувствовал, как невероятно он устал, и был очень зол. Зол на короля, на барона в тюрбане, и на Якоба заодно — почему нет? И ему было больно, что Аллиель убежала от него к своему барону, поплачет и снова будет танцевать с бароном, носить на руке его ленту и готовиться к свадьбе. А Милда… в самом деле, чего она хочет, и чего боится?..

Поссориться им не удалось, Якоб опомнился, внимательно посмотрел на Эдина.

— Идем в мою комнату, поспишь, пока Бик не вскочил и не поднял крик. После поговорим.

Да, совсем забыл — здравствуй. Как доехал?..

Дорога до Лира долгая, особенно если останавливаться и давать представления. На этот раз было не так. Цирк Бика торопливо катил, никуда не сворачивая с основного тракта. Народу у них заметно прибавилось, и кибиток тоже. Димерезиуса вот не было больше, фокусник ушел еще той осенью, когда Эдин отправился в Тасан.

Нередко кибиткам приходилось прижиматься к обочине или вовсе съезжать с дороги, пропуская кареты с гербами на дверцах: похоже было, что все знатные особы Кандрии устремились в Лир на Осенний праздник.

Эдин то и дело ждал, что увидит среди обгонявших Нантию и Аллиель, или Рая…

Милда так и не помирилась с Якобом, дулась, отворачивалась, Якоб смотрел исподлобья и тоже помалкивал. Эдина это не очень беспокоило — не первый же раз. Наладится. Держался с ними обоими так, словно все в порядке. Да и вовсе не размолвка Якоба и Милды занимала его мысли.

В первый же вечер, после ужина у костра, Якоб сказал ему, задумчиво играя мелкой монеткой:

— Ты ведь не шут. Балагурить, людей веселить — это не твое.