Шут и слово короля

Да он всегда ему верил! Бывало, перебирал, сомневался — но верил! А кому еще он должен был верить?

Но ведь и правда, так ли все ясно с планами Графа?

Эдину — то ясно, то нет…

— Я знаю графа Вердена вот уже сорок лет, — продолжала королева, ее взгляд вдруг скользнул мимо Эдина, куда-то в далекие дали, — с тех самых пор, как прибыла в Лир невестой наследника. Конрад Кан был среди тех, кто встречал меня на набережной вместе с моим женихом, будущим королем Юджином Крансартом. Они были друзьями долгие годы. Они иногда ссорились, даже кричали друг на друга, но это никогда не становилось враждой, — голос королевы дрожал, а глаза подозрительно заблестели.

 — У нас с королем рождались дети, а у Конрада Кана детей не было очень долго. Так что, когда вторая жена подарила ему дочку, он отнесся к малышке как к нежданной драгоценности. И конечно, наказывать девочку нескольких месяцев от роду потому, что разгневан на ее отца… королю не следовало, да, — королева вздохнула. — Я бы хотела помочь. Все воплощенные замыслы графа Вердена были хороши, мой супруг и я это ценили. Я доверяю графу. Скажи это ему, когда встретишь. Встреч со мной он избегает, а я не стану настаивать, — королева встала. — Тебе скоро захочется спать. Так и должно быть. Поспи. Лим будет караулить у порога. Пойдем, Лим, — она щелкнула пальцами.

— Конечно, ваше величество… — запоздало пробормотал Эдин ей вслед, соглашаясь то ли сказать Графу «это», то ли поспать.

Полы шатра мягко сомкнулись за королевой Кандиной, тихонько звякнул привязанный к одной из них колокольчик.

Эдин был так рад, что его оставили одного. Оказалось — ненадолго.

Дремота уже подобралась к нему на мягких лапах, когда колокольчик звякнул опять, а потом — быстрые шаги, и стул легонько скрипнул.

И глаза открывать ни к чему, ясно, что это не королева вернулась.

Все правильно. Аллиель. А глаза открывать так и не хотелось. Но он открыл.

Из прически Аллиель, утром безупречной, выбились пряди, она была бледной и такой красивой. Эдин охотно выдернул бы шпильки из ее волос и растрепал бы их — это так приятно, должно быть. Но он лишь с улыбкой потрогал непослушный локон.

— Здравствуй, Аллиель.

— Эдин, с тобой все хорошо? Правда?

— Замечательно. Раз ты пришла.

— Ты убил медведя. Все только об этом и говорят. А королева потихоньку сказала, что я могу повидать тебя. Я тебя искала! Но здесь бы не нашла…

— Аллиель, ты красивая.

— Эдин, перестань! — отмахнулась она, — я так рада, что именно ты убил медведя! Хоть бы король не рассердился…

— А мне жалко медведя, — он поймал ее ладошку и прижал к своей щеке.

Аллиель не возражала, даже наоборот.

— А где барон Лажан?

— Он уехал с королем охотиться. Барон прекрасный охотник. Король хочет добыть огромного кабана.