Шут и слово короля

Однажды, прильнув к Эдину ласковой кошечкой, она сказала:

— Послушай, ты ведь надолго будешь уходить в море, да? Мне бы так хотелось в это время жить в Сартале. А может быть, нам вообще поселиться здесь? Маркграф будет не против, я знаю.

— Ты не хочешь, чтобы у нас был свой дом? — удивился Эдин.

— Конечно, хочу, — вздохнула Аллиель, — но ведь я буду оставаться там одна? И надолго, да?

Он шутливо растрепал ей волосы, и привычно уже нашел губами ямочку на шее.

— Не волнуйся, все будет хорошо. Гости у своей леди Кальвии, сколько тебе угодно. Когда я буду в море, — добавил он поспешно.

А чего он хотел? Аллиель — дочь графа с кучей знатных родственников. И если вдруг они почему-то воспылают к ней родственными чувствами, непросто ей будет стать скромной женой штурмана.

— Но пока мы должны ехать в Тасан, — сказал он. — Тебе понравится. Думаю, скучать не станешь.

— А остаться тут хотя бы на месяц? Неужели нельзя?

— Посмотрим, — он готов был сдаться.

К их услугам был парк и длинный кусок скалистого пляжа. Книги, шахматы, верховые лошади — здесь леди Кальвии оставалось им завидовать, из-за беременности она не ездила верхом. Ее берегли, как драгоценность, то и дело наведывался лекарь. По некоторым признакам, она ждала мальчика — лишний повод для радости и беспокойства.

Рагнар был единственным наследником Верков, и мальчики семье были необходимы.

— Если у нас родится девочка, мы просто будем счастливы, правда? Пусть будет сколько угодно дочек, — сказал Эдин жене, — все-таки есть и радости в том, чтобы не быть маркграфом или королем.

— Ты не хочешь сына? — Аллиель удивилась.

— Хочу, конечно. Но и против дочек ничего не имею. Любимая, ты вышла за простолюдина, помнишь? Тебя никто не станет винить за то, что нет сыновей.

— Да, это хорошо, — согласилась Аллиель, — но я надеюсь, что хотя бы один будет. Ни одного сына — это ужасно! Видишь ли, я привыкла так считать! Немножко жаль, что в честь нашего сына не будут палить из пушек. Ну, немножко!

— Не расстраивайся. Я приведу тебе под окно барабанщика, и он сыграет приветственный марш…

Рай намекнул Эдину, что ему понравилась хорошенькая девушка, и то и дело исчезал надолго. Рагнара они вообще видели редко — маркграф завалил сына делами. Иногда, когда Аллиель была занята с Кальвией, Эдин уходил в ту, свою комнату, садился к столу и передвигал по шахматной доске фигуры. Просто чтобы подумать. Обо всем.

На четвертый день утром Эдин проснулся рано и подошел к окну. Моргнул, подумав, что померещилось…

Один или два корабля всегда виднелись на рейде, прямо напротив их окон. Но теперь кораблей стало необычайно много. Они тонули в туманной дымке и казались сном… или бредом. Но они были!

Эдин стал считать.