Шут и слово короля

Про то, что он тоже должен полюбить… он забыл.

А может, это было уже неважно?..

ГЛАВА 3. Дары призраков

Оказывается, Граф с Якобом купили в городе лошадей. Трех красивых лошадей, высоких, тонконогих, на таких знатные люди ездят. Заодно с лошадьми прикупили три новеньких кожаных седла и теплую одежду для Эдина и Аллиель: подбитые мехом плащи и бархатные, тоже с мехом внутри, береты. Берет Аллиель был красный и украшен брошью с блестящими камешками, берет Эдина — черный со строгой серебряной пряжкой. Эдин почти со страхом смотрел на свои обновки, никогда еще он подобного не носил. Если увидеть его в такой одежде, на такой лошади, да еще с мечом на поясе, хотя бы с тренировочным, и правда можно подумать, что он ровня графской дочке.

— Аллиель должна научиться ездить верхом, — сказал Граф. — Она совсем не умеет, это не дело. Вот вам еще один повод для прогулки. Выезжайте ежедневно. Якоб, друг мой, тебе ведь еще не приходилось учить верховой езде таких юных пигалиц?

— Ничего хитрого, Граф, справимся. Лошадка смирная, — заверил Якоб.

Он, как и Эдин, не звал Графа «его светлостью», в отличие от слуг в замке. Видно, ему Граф тоже так велел.

— Да, и ещё, — Граф протянул Якобу две медных бляшки на шнурках, похожие на продырявленные монеты, — разрешение охотиться на землях Кальи, для вас с Эдином. Барон Карренжи был любезен, по старой памяти, так сказать, — его тонкие губы дрогнули в усмешке.

Граф был когда-то хозяином здесь, это была его земля. Барону бы мечтать о том, чтобы Граф исчез и больше не появлялся, так проще вообразить, что теперешние владения принадлежали семье Карренжи вечно…

— Садись на коня, прокатись, — сказал Граф Эдину. — Я хочу взглянуть, как ты ездишь.

В таком седле Эдин оказался впервые, и поначалу ему было неловко, но вскоре даже понравилось. Гордо выпрямившись, он прогарцевал по двору. А перед этим еще набросил новый плащ, и… как там говорят? Отец циркача — сам герцог? Так вот, он себя герцогом и почувствовал, не меньше. Эх, жалко, Милда не видит, и все остальные…

Граф одобрительно кивнул.

— Удивительные люди вы, циркачи. Что бы ни делали, как бы ни оделись — словно это от рождения ваше. Он умеет перескакивать через препятствия и канавы, друг Якоб? Нет? Займитесь этим. Потом решим, что делать дальше.

— Конечно, Граф, — отозвался Якоб. — А маленькую леди тоже учить прыгать?

— Аллиель? Не надо, зачем ей, — Граф махнул рукой. — Пусть просто научится не падать с лошади, и достаточно.

Вот ведь странно, Граф точно любил единственную дочь, всегда был к ней добрым и снисходительным, но никогда не заставлял читать, писать что-нибудь, не учил играть в шахматы. Впрочем, её ведь и так всему обучали монахини в монастыре, а шахматы она не любила. Вот ездить верхом, видно, в монастыре не учат.