Съём без правил

Если она думает, что задела меня своими словами, то это вряд ли.

— Итак, если ты хочешь продолжать учиться в университете, ты должна изображать мою пару. Позже, я поддамся страсти и брошу тебя ради Людочки.

Марина закатывает глаза и качает головой, осуждая.

— Может дальше сам? Скажешь, что мы расстались, она тебя пожалеет.

— Нет, я хочу с тобой,— улыбаюсь, глядя на ее ноги, потом на дорогу. — В гости не пригласишь? — спрашиваю, притормаживая возле ее дома.

Виляя красивой попкой, слегка пошатываясь на неустойчивых каблуках, Марина плывет к подъезду. Услышав последнюю фразу, она оборачивается и показывает мне средний палец, совсем как я сделал когда-то. Послали тебя, Озерский, прямо туда. Презрительно смеюсь. Официанточка попалась с характером.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Домой я не еду. Сегодня осталось еще одно очень важное дело. Достаю связку ключей и аккуратно вставляю один из них в замочную скважину старого дверного замка. Мысленно делаю для себя пометку сменить его, а лучше купить новую металлическую дверь. Эту можно выбить одним сильным ударом ноги.

Прежде чем подняться на третий этаж обычной хрущёвки, заехал в супермаркет и тщательно прошелся по списку продуктов. В прошлый раз она жаловалась на отсутствие муки и гречки. Купил побольше, чтобы хватило на долгий период времени.

Когда дверь наконец поддается и открывается, вхожу внутрь и опускаю пакеты с продуктами на пол. В квартире царит темнота, из зала доносится звук работающего телевизора.

 А в ответ тишина. Аккуратно разуваюсь, ставлю обувь на полку, поправляю коврик у входа и, подобрав пакеты, направляюсь на кухню.

Пока двигаюсь по коридору, замечаю на полу в зале ноги в знакомых тапочках. Громко выругавшись, прибавляю ходу, почти зашвырнув покупки на стол. Хорошо, что самообладания хватает удержать пакеты в руках, внутри лежат банки и куриные яйца.

Бабушка снова упала. Подняться не смогла, так и лежит, сжав пульт от телевизора в своей такой родной, но высушенной старостью руке.

«Хоть бы ничего не сломала», — повторяю я про себя, вздыхая и поднимая дорогого человека, аккуратно укладывая на диван.

— Забавное дело, Костик, — улыбается она, несмотря на произошедшее. — Лежу здесь уже битый час, ноги вроде бы есть, но они не слушаются. Чужие какие-то и ватные. И вот лежу я и думаю. Соседка-дура старая глухая как пень, она даже телефона не слышит, который лежит у нее на подушке.

— Болит где-нибудь? — поправляю седые локоны.

С каждым годом ее кожа ссыхается все больше, морщины множатся на дорогом лице. Кажется, что кто-то незримый высасывает жизнь из когда-то очень красивой женщины.

— Нет, внучок.