Съём без правил

Бью его локтями, я не хочу, чтобы меня держал именно он, толкаюсь, выкручиваясь.

— Папа! — выкрикиваю в пакет замороженных овощей.

— Тем быстрее и лучше заживление. Если при переломе произошло искривление, то поставить перегородку на место можно только в течение нескольких часов, — отец как будто всхлипывает.

Мои глаза в ужасе распахиваются, они что думают, что мажорское отродье сломало мне нос? Они видят меня, а я себя не вижу. Ужас сковывает сердце, от страха я ерзаю. Папа за рулем, мать вроде бы рядом, а эта сволочь крепко держит меня и холодный пакет.

— Через два-три дня сделать это уже не получится, будет поздно. Самое главное при такой травме — выгадать как можно больше времени, — заканчивает отец и со всей дури жмет на клаксон.

А мама воет на всю машину.

Оставляю мотоцикл у здания редакции. Снимаю шлем, но идти на работу не тороплюсь, долго смотрю на родные стены. Весь дом был когда-то густо выбелен мелом, но побелка на нем отстала и обнаружились огромные пятна желто-бурой охры. Много лет назад, когда я был совсем еще зеленым, мое сердце билось через раз. Особенно в момент, когда я поднимался на это до боли знакомое крыльцо.

Я был рад до кучи в штанах, когда меня сделали главным редактором. Это было невероятно круто — решать, что именно выйдет в следующем номере «Желтых слив». В какой-то момент я перерос и это издание, и все что творится в его офисе. Но получить работу мечты не получилось. И тогда я придумал историю с Людочкой.

— Привет, — орет Алекс, вылезая из своей попугайской тачки.

Он активно машет мне, словно буйно помешанный. У Алекса плохого настроения не бывает. Человек-праздник.

Я не спеша подхожу к нему, жму руку, вместе мы идем на наше общее место работы. Крыльцо давно покосилось, а дверь стоило бы сменить, но издание не моя собственность, и как именно выглядит здание редакции, не моя проблема.

— Что это ты свой «мопед» расчехлил? — оглядывается он на блестящего железного коня. — Катал что ли кого?

Ухожу от темы разговора. Всегда делился с Алексом грязными подробностями своих страстных ночей, а вот сейчас не хочу. В горло словно ваты напихали. Это как будто что-то другое. В голове крутятся фрагменты нашей встречи. Столько раз это было, что я со счета сбился, а язык не поворачивается все ему рассказать.

Идем по коридору. Чуть погодя, я сворачиваю в свой кабинет, а Алекс движется дальше. Он работает в общем зале, там, где сидят все наши журналисты.

Со всеми своими женщинами я умел сохранять трезвую голову. Но, когда я прокручиваю в голове то, что произошло между мной и Мариной ночью, утром и днем, эта способность мне полностью отказывает. Я как будто нажрался в дрязину и теперь не понимаю, куда конкретно мне идти.