Система-Самоцветы 3: Темные грани

Кстати хлеб мы любим кушать с медом, а не всухомятку. Ну а мед нам приносят наши клиенты, которых мы ласково называем пчелками, понимаешь к чему я веду, парень?

— Пока не очень. Пчелки какие-то… Мед… Улей… Парни, я если что, по пчеловодству вообще не шарю, может быть вы дверью ошиблись?

— Ты че плетешь, сука малолетняя? — набычился «рубин». — Я тебе сейчас рожу разобью и глаз на жопу натягивать начну.

В этот момент я почувствовал, как активизировалась способность боевые рефлексы. Похоже мозг проанализировал создавшуюся ситуацию и приготовил мое тело к решающей битве, вот только я в данный момент не готов был ее дать. Пока нет. Сейчас я не в том положении, чтобы корчить из себя бессмертного супергероя и эти четверо вообще никак не похожи на тех парней, которым я надавал утром по ушам во дворе. Здесь, скорее всего, меня оставят навсегда и даже помочь никто не сможет. Так что посмотрим к чему нас разговор приведет.

— Шутки-шутками, но ты начинаешь нервировать моего коллегу, а иногда даже я остановить его не в силах, — доверительно сообщил мне Шестаков и сбил пепел с сигареты прямо на пол. Ну свинья, она и есть свинья. — Так что, ты лучше не умничай. Он и шуток не понимает и умных не любит.

— Окей, — кивнул я. — Буду слушать молча.

— Так вот. Одной из этих пчелок был наш общий знакомый Виктор Северов.

Ну вот теперь все стало на свои места. Эти козлы из-за наставника ко мне заявились. Нормальный такой поворот, нечего сказать! Ну и что им от меня нужно, интересно знать?

— Судя по твоему лицу ты понимаешь о ком идет речь, — улыбнулся Матвей. — Ну еще бы ты не понимал, если Северов у тебя наставник. Так вот, парень, ты крепко нам подосрал и сделал так, что Витя перестал покупать у нас «эйфорию», а это неправильно. Когда пчелки перестают носить мед, все у нас в организации начинает идти через жопу, а мы этого очень не любим. Все должно идти своим чередом.

— От «эйфории» имеют свойство умирать, а Северов мой друг, — сказал я. Ну, Витя, конечно мне не то, чтобы друг, но этого мудака такие вопросы не касаются.

— Вот это ваши личные дела, — ответил Шестаков, наклонился, плюнул на ковер и затушил сигарету. Жесть, конечно. — Для меня твой друг всего лишь клиент, который платил большие деньги и ползал на коленях, умоляя продать ему еще одну дозу. Меня это устраивало, но потом на горизонте нарисовался ты и все испортил, а это так не работает. Мы пробовали подкатывать к Северову, но он отказывается с нами разговаривать и говорит, что больше не нуждается в «эйфории». Вообще-то этот наркотик невозможно бросить, — пожал плечами «изумруд». — Поэтому, я хер его знает, как тебе это удалось сделать, но меня это и не волнует, пусть этим наши химики занимаются.