Сюрприз для маркиза

Когда шершавый, ледяной язык облизал мне предплечье у меня мелькнула мысль, что все, меня сейчас распробуют и сожрут, не доходя до врат. От нее пахло старой медью или это была кровь?. Мантикора утробно заурчала, как большая кошка и вернулась на место. Как только она уселась в ту же позу — створки брамы, с отвратительным скрипом, отворились. На меня пахнуло смрадом пепла и серы.

Только войдя в речку с головой можно переродиться, но дойти туда, ох как нелегко. Все твои грехи совершенные при жизни, удлиняют дорогу, и пока ты в полной мере не вкусишь всех страданий, что отведены тебе, можно бежать, ползти, да хоть на руках идти к Лете. Ты получишь только то, что заслужил. Самый беспристрастный судья, самые честные присяжные, самый неподкупный палач. Только ты и твои грехи на чаше весов.

Мне казалось я иду бесконечность, время тянулось… и тянулось… боль пронзала не только ступни, все мое тело разрывало от безжалостной, ошеломляющей, непрекращающейся боли. Но каждый раз, когда в моих мыслях пробегали малодушие и жалость, я давала себе мысленную пощечину, и понимала, верни меня кто-нибудь в ту самую секунду на обрыве, и я вновь приму это же решение. Мне было больно думать о родных и близких, которых я оставила за чертой. Жан, Оноре, Вилли, Тристан… Тристан… Тристан… Грань так внезапно настигла меня, но эти мысли были какими-то поверхностными, несерьезными, как будто я уже глотнула воды из реки забвения.

Не понимая, как, я оказалась у самой кромки воды. Серебряное море омывало багряный песок и с шипением, оставляя будто мыльную пену, откатывалось назад. Я скинула рубище. Грубая ткань больно натерла кожу и удивилась — почему не сделала этого раньше. Почему цеплялась за условности и приличия усвоенные при жизни, ведь я уже мертва. Невесело рассмеявшись я шагнула в прохладные воды. Жидкость сомкнулась, принимая еще одну грешную душу, и я неспешно пошла на встречу перерождению.

Вдруг холодная жесткая рука взяла меня повыше кисти. От неожиданности, я ойкнула и остановилась. Не смея повернуться и ожидая подвоха, я продолжала стоять, боясь пошевелиться. Когда ожидание стало невозможным, когда неизвестность стала более страшной нежели любой исход, я резко повернулась.

Лицом к моему лицу, откинув призрачный капюшон, стоял Жнец. Его черные бархатные крылья обняли меня. И я потерялась в них, настолько пышных, мягких и чувственных, что мне хотелось бы никогда их не покидать. Его темная сущность не пугала меня. Она была напоена жизнью, готовой родиться вновь. Меня закружило в вихре, темный туннель без света в конце, калейдоскоп сменяющихся образов и меня кружит карусель забвения. Я открыла глаза: голая, укрытая лишь черными бархатными крыльями. Своими. Я стояла в библиотеке фамильного городского особняка.