Сюрприз для маркиза

Я была уверена, что с Тристаном все в порядке. То, что он ощущает то же самое я не знала наверняка, но очень на это надеялась. Хотя исчезновение Вилли могло, мягко говоря, его смутить. Трезво рассуждая и постаравшись отбросить лишние эмоции, я понимала — нестись сломя голову в Альбасетте, как минимум, неблагоразумно. Мы вполне можем разминуться, поехав разными дорогами, да в конце концов через полутора унов пути можно воспользоваться портальной башней, а затем еще двумя. Поэтому решив, не метаться туда-сюда, я занялась повседневными, совершенно рутинными делами.

Я ответила на письма и приглашения, разобрала счета, написала несколько срочных писем управляющему и поверенному брата. Последнего я попросила направить некоторую сумму денег той семье, что приютила нас перед перевалом. Несмотря на то, что мы избавили от незавидной участи мальчишек, мое сердце было преисполнено благодарностью к этим простым, не отказавшим нам в гостеприимстве, людям.

Когда с бумажными делами было покончено, я отправила короткую записку Оноре с приглашением прогуляться завтра куда-нибудь и взяв радостно скачущего Вилли, отправилась в Соул-парк. Неспешно прогуливаясь по насыпным кварцевым дорожкам, мимо ажурных лавочек мы подошли к затянувшемуся хрупким хрустальным ледком Мируару. В самом сердце искусственного озера оставалась небольшая полынья, в ней, нахохлившись плавали несколько черных лебедей. Вилли полаял на них, не в силах преодолеть охотничий инстинкт, коротко пробежался по льду и добравшись до незамерзшего участка, стал лакать воду. Благородные птицы всполошились, забили крыльями и отплыли к противоположной стороне полыньи. Гордо продефилировав на берег, хаунд получил заслуженную похвалу, и мы отправились дальше.

В том растрепанном состоянии, в котором оказалась сейчас, я не могла совершенно ни на чем сосредоточится. И чем больше я думала о встрече с любимым, тем тяжелее и мрачнее были мои мысли. Я безусловно расскажу, не смогу умолчать, Тристану о неблаговидном, подлом поступке его предка, о причинах, вызвавших проклятие, о сотнях невинных, забытых душ, но меня страшила реакция маркиза. От его дальнейших действий зависело не только разрешение глубочайшей исторической несправедливости. Искаженное восприятие событий, принятое Цессом не давало мне спокойно жить, и решение об огласке этой нелицеприятной информации, должен принимать потомок рода Силье.

Мне было сложно представить, как больно будет Тристану придать огласке этот безнравственный, бесчестный исторический факт. Более десяти сентов каждый представитель благородного рода Силье старался оправдать данную ему судьбой фамилию.