Скажи миру – «нет!»

Они на самом деле были моими друзьями. Но мне вдруг стало почему-то почти физически тошно от предпраздничной искренней суеты, от радостных лиц, а самое тяжелое – некуда было уйти от всего этого. Просто уйти в комнату и закрыть за собой дверь.

Ох, как же плохо мне было в последний день старого, уходящего, 87-го года… Вдвойне плохо от того, что я должен был делать вид: мне тоже весело, мне хорошо, все просто здорово…

…Девчонки нас отпихнули от «стола» окончательно и бесповоротно. Сами они при этом носились, как электрополотеры, производя немногим меньше шума.

Все повседневные дела у нас валились из рук – такое состояние в праздники, конечно, знакомо всем, – и только Север с Арнисом хладнокровно простегивали (по Сморчовскому и моему примеру) себе бригантины из полос толстой кожи, изо всех сил делая вид, что ничего необычного не происходит.

Я полулежал на своем спальном месте – затылком в стену, подбородок в грудь. Танюшка мотнулась наружу, что-то с хихиканьем протащила на ледник, следом за ней вихрем пролетели еще несколько девчонок. Они явно готовили какой-то сюрприз, но меня это почему-то совершенно не колебало.

– Олег, сколько времени? – пихнул меня локтем Санек. Я поднес к глазам свою испытанную «Ракету»:

– Так-так! – оживился и весело озаботился Саня, вскакивая. – Пора шашлык мастерить… Бэн – за мной!

Сергей, верная душа, перебрался ко мне – почувствовал мое настроение. Толкнул меня в колено, тихо спросил:

– Ничего. – Я сел, скрестив ноги. – Так, раскис немного… Пройдет.

Сергей посмотрел с сомнением, но больше ничего не сказал. И не ушел.

Стол у нас был настоящий – собранный на козлах из подогнанных одна к одной жердей, но низкий, чтобы можно было сидеть прямо на шкурах, устилающих пол.

По пещере уже вовсю плыл запах шашлыка, а девчонки аккуратно и быстро таскали на стол все новые и новые грубые глиняные блюда. Как всегда чудовищно медленно ползли последние полчаса. Да еще и при совершенно неновогоднем настроении.

Игорек Басаргин достал гусли – этот самый «официально утвержденный» гибрид арфы, гуслей, лиры и гитары с натянутыми вместо струн кусками конфискованной у Игорька Мордвинцева лески.

Эта штука звучала, как ни странно, вполне приемлемо, и все, даже я, учились на ней играть. У меня получалось настолько отвратно, что у Игоря руки опускались.

Игорь сбацал про то, что «вокруг растут березы и прочие дрова», подпели хором. Потом рванул совершенно нам незнакомую – очевидно, сочинил как раз к Новому году, очень смешную:

– Как там шашлыки?! – крикнул Вадим. Санек поднял, не глядя, большой палец: они со Бэном ворочали над углями с краев костра длинные ветки шампуров.