Скажи миру – «нет!»

Олег, пожалуйста, встань!

С вечера шквалистый ветер раз за разом отшвыривал нас от побережья, и в конце концов Лаури, охрипнув, буквально плюнул на все, приказал бросить якоря и ждать утра, затянув палубу кожаным пологом. Сам он остался на кормовом весле и к рассвету выглядел таким же серым, как окружающее море, идущее ровными острыми грядами мелких злых волн. Но я, если честно, просто не имел возможности ему посочувствовать: обгрызал ногти, думая, как мы будем добираться до берега.

– Может, добросишь нас на лодке до припая? – предложил я, кутаясь в плащ.

– Нет почти припая этой зимой. – Лаури вздохнул. – Волна ломает… Придется ждать, когда уляжется ветер.

– Склялся небось, что взялся нас везти? – посмотрел я искоса на резкий, обветренный профиль морского ярла.

Лаури улыбнулся и хлопнул меня по плечу своей твердой, как доска, ладонью:

– Здесь стоит жить только ради острых ощущений.

– Тебе их не хватает?! – изумился я.

Лаури пожал плечами:

– Нет, я хочу использовать отпущенные мне годы на полную катушку. Так, чтобы к моменту, когда придет срок покинуть наш мир, я бы успел устать. Тогда не так печально будет уходить… Знаешь, Олег, – он оперся локтем на борт и повернулся ко мне, – я рад, что ты возвращаешься. У меня такое чувство, что мы еще не раз встретимся. А таких, как ты, должно быть побольше. Тогда ниггерам будет не так уютно… Между прочим, помнишь Хайме Гонсалеса?

– А, испанец? Хороший фехтовальщик… Помню, а что?

– А ничего. Твой конкурент. Урса кидает через себя сотнями и объявил Реконкисту. Хороший парень, хоть и испанец.

– Да все мы хорошие парни, – усмехнулся я.

– По-ка-а-а!!! – пронзительно закричала Танюшка, ухитряясь подпрыгивать на лыжах и крест-накрест размахивать над головой руками. Нечего было удивляться, что на драккаре, казавшемся отсюда лежащей на воде аккуратной моделькой, услышали. Во всяком случае, снизу проревел, отдаваясь эхом в прибрежных скалах, рог. Мы с Вадимом тоже помахали, хотя нас едва ли видели оттуда.

– Интересно, в нашей пещере кто-нибудь живет? – спросила Танюшка, поправляя капюшон.

– Не знаю, – пожал плечами Вадим. – Олег, ты серьезно хочешь завернуть к чехам?

– Серьезно, – кивнул я, поддергивая лямки вещмешка. – Я так и не сказал ничего княгине Юлии о судьбе ее брата. И ни с кем не передал.

– Ничего особенного в ней нет, – на мой взгляд, ни к селу ни к городу, но с претензией объявила Танюшка, скатываясь вниз по склону в распадок.

– Ревнует, – хмыкнул Вадим. Я, кстати, уже знал, что он сошелся с Иркой Сухоручкиной, и, по его словам, у них все было в порядке. – А Юлия и правда красивая.

– Красивая, – согласился я, собираясь с духом, чтобы съехать по склону.