Сколько стоит ваше сердце?

— Не понадобиться, — повторил он, глядя на мага как на несмышленого ребенка, — я ее раньше в храм отведу. И пойдет она туда уже беременная наследником.

— Рамер, приворот здесь не сработает…

Император одарил мага взглядом, очень далеким от восхищения:

— Да причем тут приворот, хотел бы я знать, — он дернул уголком рта, — Ты всерьез думаешь, что любовь — это жребий богов? Как же тогда все эти записные ловеласы, которые после каждого бала собирают девичьи сердца как яблоки в корзинку? Пристальный взгляд — и она заинтригована, комплимент — покорена, улыбка — растаяла.

Уверенное объятие, даже с капелькой насилия — и все, можно вести в спальню!

— Хм, — в открытую Абнер не возразил, но лицо было достаточно красноречивым.

— Поспорим? — хладнокровно предложил змей, — сегодня… Сегодня, Абнер, я ее поцелую. Если она даст мне пощечину — я немедленно разорву помолвку и мы вернемся к твоему… списку.

— А если — не даст? — осторожно спросил маг, чуя грандиозный подвох. В общем, правильно чуял.

— А вот если не даст — ты уйдешь на фронт с Черной сотней. Как мой представитель. — Рамер полюбовался на ошарашенное лицо мага и вбил "контрольный гвоздь".

 — Абнер, я ценю твою верность. Но твоя склонность к панике уже начинает напрягать. Попей чего-нибудь успокоительного… или в бордель сходи, что ли. Сбрось напряжение — это совет друга, а не повелителя.

Алета шла по дорожке, намеренно ровным, спокойным шагом "в половину локтя длиной", держала голову прямо, но смотрела в пол… Вернее, за неимением пола — в землю.

Кто бы мог подумать, что от этого дурацкого этикета все же есть польза. И что она будет благодарить Цветочка за ее настойчивость в обучении воспитанницы.

Поздно, конечно, как и многое в этом мире.

Дорогой дядюшка сдержал слово и от души постарался превратить ее жизнь в резиденции в ад.

Девушка про себя усмехнулась — князь был матерым интриганом, и спасло ее только то, что у них со старшим Гевором были несколько разные представления об аде.

Для дядюшки это герцогиня Анвари, не протянувшая руку для поцелуя и тихий, несмолкающий шепоток за спиной.

Для нее — просидеть трое суток в глухом подвале без солнечного света, с кувшином воды и караваем хлеба… и потом, когда двери уже раскрылись, и она поверила, что все позади и расплакалась от облегчения — услышать: "Мятеж подавлен, но, к сожалению, мы не смогли спасти ваших родителей.

Вы теперь — владетельная госпожа Кайоры. Завтра — присяга…"

Не представляешь ты, дядюшка, что такое — ад. Даже близко.

Затененная беседка из белого миорского камня выросла перед ней на повороте и Алета решительно свернула туда, чтобы побыть одной. Без необходимости "держать спину". Какой… неумный человек счел одиночество наказанием? Оно — величайшее благо.