Сколько стоит ваше сердце?

Но в чем причина? Откройте секрет, чтобы я мог радовать вас и дальше?

— О, — Алета присела, — все было чудесно: цветы, подарок и стихи, — на последнем слове она не выдержала и прыснула.

— Так, значит, все же стихи… Вы их знаете?

— Я даже могу их продолжить, — и Алета с выражением продекламировала:

Император рассмеялся, искренне и без обиды. Алета невольно отметила, что вот так, по-домашнему, в расстегнутом камзоле, волосы небрежно стянуты резинкой и вместо рапиры лишь один длинный кинжал в ножнах на широком поясе — Рамер выглядит по-другому.

Ближе и понятнее.

— Но откуда такие познания, откройте тайну? Чтобы я не позорился в другой раз.

— Это стихи Эшери, — охотно объяснила Алета, — у него много таких виршей. Начинается канонично, торжественно, красиво — а в конце сплошное ехидство. Поэтому их и используют так — отрезают верх и пишут на карточках. Дамам нравиться. Ну а я, пользуясь привилегией кузины, знакома с полным вариантом.

— Он еще и поэт! Право же, я начинаю чувствовать себя обиженным богами.

— Вы? — изумилась Алета, — С вашим совершенно роскошным хвостом и императорской короной.

— Забавно, что хвост вы поставили на первое место.

— Ну как же… Корона есть у многих, а хвост — только у вас.

— И он вас совсем не пугает? — Рамер повернулся и словно прошил девушку острым взглядом.

Алету скорее пугали эти его мгновенные переходы от веселья к гневу, от сибаритской расслабленности к полной собранности. Но такие вещи владыкам не говорят.

— Мы же с вами уже выяснили, что нет, — она пожала плечами, — мы боимся того, что может причинить нам зло. В ипостаси вы обнюхали меня и сказали, что никогда не съедите.

Мне этого вполне достаточно, чтобы чувствовать себя спокойно.

Она прошла к столику с вином и легкими закусками и наполнила два бокала.

— Мне кажется, вам неприятен этот разговор. Давайте лучше продолжим о поэзии.

— О поэзии — так о поэзии, — покладисто согласился Рамер Девятый, принимая бокал из рук невесты, — а какие стихи вашего кузена вам особенно нравятся?

Алета улыбнулась, легко и мечтательно.

— Цикл "Бродяга". Там есть изумительные миниатюры.

— Хм, — отреагировал Его Величество.

Алета этого не заметила. Отмечая рукой сильные доли, она продолжила:

И снимет ткань с любимого плеча, — задумчиво вступил мягкий баритон императора,

И я останусь греться у огня.

Кого-то это сделает счастливым,

Но не тебя, мой друг.

И не меня… Алета, неужели вам и в самом деле это нравится?

— Да, — она по-настоящему удивилась и даже почти обиделась, — а почему не должно? Это хорошие стихи.

— Но какие-то безнадежные. Я не знал, что и это тоже его.