Сколько стоит ваше сердце?

Преодолевая их, мы поднимаемся к небу, — вот уж не думал Винкер, что лицемерно-благостная жвачка уроков Молитвослова, на которых он, большей частью, спал с открытыми глазами, так крепко осядет в мозгу, да еще и выскочит так вовремя.

Бездна! Оказывается, в этом доме ждали каких-то монахов и они с Алетой случайно прыгнули в чужие сапоги… И что теперь делать? Инстинкт подсказывал, что разочаровывать эту милую женщину совсем небезопасно.

Да и… стратегически неверно. Кажется, ему случайно повезло упасть на хвост еще одного заговора. Или это называется не везение, а совсем по-другому?

Молилась хозяйка в личной молельне, прямо в доме, так что выход в город не состоялся.

А сама молельня оказалась как две капли воды похожей на такую же комнату в приюте Змея — делали-то по одному канону!

Преклонив колени перед Святым Древним Натаном, Марк опустил глаза в пол и, едва шевеля губами, принялся, повторять шесть доказательств теоремы Сая… Хвала Небу, молиться вслух Храм никого не заставлял, иначе спалился бы он, как Последнее Полено на празднике весны.

Нет, молитвы-то Винкер знал, еще с приюта.

С его памятью проблемой было скорее что-то забыть, чем вспомнить. Вот только придать голосу подобающую искренность он бы никогда не смог.

Такого стола Марк не видел… Да никогда не видел, по крайней мере, вблизи. На торжественных обедах в резиденции место охраны — в коридорах, а когда завтрак или ужин приносили императору лично, поднос не поражал ничем: хлеб, сыр, ветчина. Иногда — паштет или крылышко птицы. На десерт — булочки с шоколадом: это была страшная тайна императорской кухни, Его Величество любил сладкое.

А так в еде был скорее неприхотлив, чем искушен и всему остальному предпочитал простой и сытный кусок мяса, не испорченный сложными соусами, чтобы не перебивали истинный запах.

Подсунуть повелителю старое мясо было, практически, нереально. Оборотень, что с него взять!

Стол в доме, куда нечаянно угодили жертвы взбесившегося зеркала, был не просто изыскан, а почти извращенно изыскан. На куриную грудку в клубничном сиропе Марк покосился почти с суеверным ужасом и как-то очень естественно осенил себя кругом.

Как не прививал ему мэтр Ольхейм раскованность ума, но смешивать основное блюдо с десертом Винкер так и не научился. В его представлении суп должен был быть соленым, а варенье — сладким и на этом стоял мир.

Кроме грудки он заметил на столе две каши, выпеченный на жаровне паштет, жаркое, кажется из куропатки…

— Надеюсь, брат, вы не откажетесь разделить со мной трапезу?

— Благодарю, сестра. С удовольствием, если этот великолепный стол дополнят серым хлебом и ключевой водой.