Сколько стоит ваше сердце?

Когда хозяйка, закутанная в шаль, оказалась у дверей портальной комнаты, там уже было довольно людно. Трое слуг держали под прицелом маленьких, ручных арбалетов… ну, наверное, все же гостей.

Их было двое: мужчина стоял на коленях, поддерживая свою спутницу. Кажется, ей было очень плохо.

— Что происходит? — негромко спросила Беата.

— Так, хозяйка, вот… — Один из слуг повел арбалетом, и посторонний мужчина, который внимательно следил за ним темными глазами, немедленно сместился, загораживая свою спутницу собой.

— Что "вот" — не поняла Беата.

— Вломились.

Вещь, стало быть, испортили. Дорогую. Хозяйскую.

— Ты глуп, Дик. Впрочем, для меня это не новость, — Беата повела полным плечом, поправляя шаль, — охранный контур не поврежден, значит, в дом никто не входил. А гости появились из зеркала.

— Но оно же разбито! — возмутился Дик, — а кто разбил? Они и разбили.

— Не утомляй меня рассуждениями о вещах, в которых ты ничего не смыслишь, — Беата сделала повелительный жест и арбалеты опустились, — Зеркало старое. Маг-зеркальщик давно предупреждал, что оно почти выработалось, нужно менять.

Значит, этот переход был последним, только и всего.

— Так вы их ждали, что ли, хозяйка? — переспросил Дик.

— Слава Святым Древним, дошло наконец-то, — съязвила Беата, — как до звонаря на колокольне, в аккурат, к закату. Глаза-то разуй, тупое создание: это же Брат и Сестра. Или одеяния не признал?

— Моя госпожа, — темноглазый брат учтиво склонил голову. Голос был низкий, негромкий и очень приятный. — Простите великодушно, что не приветствую вас как должно, но сестре, кажется, нехорошо.

— Что произошло с благочестивой жрицей? Надеюсь, эти олухи ее не ранили? — встревожилась Беата.

— Нет, моя госпожа, ваши стражи вели себя безупречно. Моя благодарность, — брат еще раз наклонил голову. — Но, кажется, что-то случилось с порталом. Мы словно наткнулись на невидимый барьер… а потом нас выкинуло в комнату и сестра потеряла сознание.

— Зеркало треснуло, — равнодушно определила Беата, — давно пора. Что ж, будет повод поставить новое. Мне жаль, что вы пострадали по вине моего скупого супруга. В качестве компенсации могу предложить свою постель для жрицы и горячий глинтвейн.

Он хорошо восстанавливает силы.

— Моя госпожа, не хотелось бы стеснять вас больше необходимого…

— Вы и не стесните. — Хозяйка дома посмотрела в окно, — Все равно уже пора вставать к утренней молитве. Вы ведь не откажетесь разделить ее со мной, благочестивый жрец? — в голосе Беаты проскользнули нотки… нет, пока еще не женского интереса, скорее, женского любопытства.

— Сочту за честь, — темноглазый встал, держа на руках нехорошо обмякшую жрицу.