Сколько стоит ваше сердце?

После всех этих заморочек с деньгами, которых как бы нет, но на самом деле они как бы есть, только трогать их как бы нельзя, хотя если нужно поощрить какого-нибудь вельможу (читай, дать взятку), так даже не просто можно, но и нужно… После всей этой дикой и грязной зауми простая и чистая война с огнем, кровью и смертями, казалась хрустальным источником, к которому хотелось припасть — и не отрываться, пока не позовут в Облачный Рай Святые Древние.

В приподнятом настроении Рамер выехал к войскам… И пережил второе крушение светлого идеала.

В армии был бардак. Даже не так. Там были Бардак, Бордель и Бедлам. Как отец вообще с ней воевал? Еще и победы какие-то одерживал? Трупами врага заваливал?

Нет, воровство и нехватка самого элементарного Императора уже не удивляли. Этого он ожидал. Поразило в самое сердце, что генералы оказались до изумления невежественны. Ничего, кроме как саблей махать, не знали и знать не хотели — и даже приказы за них строчили адъютанты, потому что сами Генералы из сорока трех букв удосужились выучить дай Боги — половину.

Зато родословную свою могли перечислить аж до Святого Древнего Покровителя… Интересно, где были все те молодые и образованные парни, выпускники военной школы, его одноклассники?

Рамер уже не удивился, когда понял, что от его выпуска осталось меньше десятка. Кто погиб в пограничных стычках — почему-то туда молодых и сильно умных посылали особенно часто, кто сложил голову в дуэлях. А кто просто спился, не выдержав столкновения с реальной жизнью.

И с этой армией Рамеру предстояло воевать четыре мятежные провинции. Как?

Генералы снисходительно объяснили, как сие будет происходить. Они подойдут к столице провинции, встанут под ней лагерем, вызовут наследника… И будут долго торговаться, за какую виру молодому и неопытному владыке простят родную кровь.

Ответом на этот, с позволения сказать, военный план было еще семь пятен на полу походного шатра. Как раз по числу оставшихся в живых одноклассников.

Столицу мятежной Рамтьерры Рамер со злости и с разгона спалил до тла, дав жителям ровно одну клепсидру, чтобы выйти в том, что на себе. Кто не успел — тот опоздал. Ибо нечего бунтовать, когда в Империи жрать нечего и война на пороге…

Вторая — почти уцелела, отстраиваться ей придется долго… Третья благоразумно сдалась, как только увидела армию Его Императорского Величества.

А до четвертой Рамер не дошел.

Получил новость — бунт в столице, императрица — мать брошена в тюрьму и, по словам верного человека, в очень плохом состоянии.

Вот тогда оно в первый раз и свершилось. В первый раз на глазах подданных.

Его Императорское Величество Рамер Девятый обернулся громадным змеем. И, разметав палатки хвостом, полетел к Аверсуму.