Сколько стоит ваше сердце?

"…Молодец, Винкер, — сам себя глумливо похвалил Марк, — Просто герой! Вот что ты сейчас сделал? Своими руками избавил армию мятежников от единственного хоть чуть-чуть сдерживающего фактора и отправил к мэтру в ученики гения, напрочь лишенного чувства ответственности за свои поступки. И каковы, по-твоему, шансы, что мир уцелеет? Один к тысяче? Или к десяти тысячам… — Бездна в темных глазах вспомнилась вдруг, словно наяву, и Винкер честно признал, — один к миллиону. Ты — гребаный разрушитель и, прав Абнер, тебя следовало еще в детстве утопить в самом глубоком месте Альсоры.

Просто, ради безопасности и спокойствия мирных граждан.

И вот скажи, умник — что ты сейчас намерен делать?"

Вопрос был риторический, но, неожиданно, ответ пришел: четкий, ясный, похожий на инструкцию к амулету: "Накинуть иллюзию, вернуться в лагерь и попытаться за двое суток, пока не выветрится благословение, "срисовать" как можно больше тех, кто вовлечен в заговор. Выведывать их планы — дело зряшнее. После того, как Святой дезертировал, все планы можно с чистой совестью выкинуть в Бездну".

Идиотизм? О, да! Запредельный риск? Тысяча раз — да.

Риск, который невозможно просчитать, потому что не хватает информации? Десять тысяч раз — да! Вишенкой — неподчинение прямому приказу… Но — и реальная возможность остановить мятеж здесь и сейчас и обезопасить империю от повторных попыток на несколько лет вперед.

Где ты, логика? Ушла в закат под ручку со здравым смыслом.

В глухие железные ворота забарабанили — отчаянно, зло, нетерпеливо. Словно тот, кто стоял по ту сторону, никогда не слышал о хороших манерах и сдержанности.

С лязгом отворилось решетчатое окно и недовольный голос мужчины в летах спросил:

— Кого темные Боги несут? Обитель закрыта до второго колокола…

Створка снова захлопнулась.

Стражник уже отошел на несколько шагов, намереваясь вернуться в караулку и досмотреть прерванный сон, но в ворота снова заколотились так, словно пытались их вынести напрочь. Теперь стучали не кулаком, а, кажется, железом.

Стражник зло развернулся на каблуках, приоткрыл калитку и рявкнул в ночь:

— Непонятно сказано? Это обитель Святой Древней Иоланты, а не трактир, где принимают в любую клепсидру, лишь бы в кошеле звенело? Убирайся прочь, пока я не нашпиговал тебя железом.

— Уже… — прохрипел всадник и сковырнулся со спины лошади прямо на руки стражника. Тот едва успел его подхватить и с изумлением уставился на стрелу, торчащую в спине, чуть пониже лопатки.

Арен Дагли пришел в себя. Он лежал на удобной, хотя и узкой койке, укрытый шерстяным одеялом до подбородка. Свет трехрожкового светильника был приглушен легкой переносной ширмой.

Боли почти не было — вероятно, ее приглушили травами, хотя как его умудрились ими напоить, без сознания — загадка.