Сколько стоит ваше сердце?

Грудь сдавливала тугая повязка. Арен попробовал вдохнуть поглубже, ощутил резкую боль и мгновенно накатившую слабость и застонал.

Над ним немедленно склонилась темная фигура. Зрение плохо подчинялось Арену, он разглядел лишь силуэт, но голос был негромким и участливым. И, вне всякого сомнения, женским.

— Вы пришли в себя? Хотите пить?

— Моя госпожа, — шевельнул Арен обветренными губами, — где я?

— Вы в Ильском Пределе. В Обители Утешительниц.

— Могу я видеть старшую жрицу? Это очень важно и срочно.

— Я здесь, — из неяркого света выступила еще одна темная фигура.

Проклятье… Глаза все еще никак не могли сфокусироваться и вместо четкого лица женщины, чей портрет ему показал командир, он видел лишь пляску света и теней.

Придется рискнуть и довериться. Дело срочное, ждать, пока ему станет лучше — нельзя. В первую очередь потому, что лучше ему может и не стать. Арен чувствовал, как намокает кровью повязка и по капле из него выходит жизнь.

— Госпожа моя, — прошептал он, — Командир пограничного отряда, молодой шевалье Нерги, послал меня к вам со срочным известием.

— Я слушаю, — жрица наклонилась еще ниже, — что велел передать мой внук?

— Фиольское войско под командованием генерала Лесса Аргосского пересекло границы Каротты.

Их больше шести тысяч.

— Война? — удивилась жрица, — Здесь? Я не слышу, чтобы закрывали городские ворота и Ильс готовился к обороне…

— И не услышите. Граф Шарен Кароттский договорился с генералом. Каротта пропустит фиольскую армию через свою территорию.

— Вот как? — голос жрицы остался таким же холодным и сдержанным, — Отложение? Или полноценный бунт?

Но Арен ее уже не слышал, уплывая в беспамятство.

Утренняя прогулка к роднику давно стала ритуалом.

Делать здесь больше было особо нечего, так почему бы не прогуляться? Для привыкшей к Кайорской жаре девушки утренняя прохлада была чем-то сродни маленькому приключению, и, спеша по аллее сквозь небольшой парк, она тихонько постукивала зубами, воображая себя героиней романа.

Марион была уже здесь. Алета весело поздоровалась и очень удивилась, когда в ответ удостоилась лишь слабого кивка.

Послушница была бледна, как простынь. Под глазами залегли темные круги. В руках она держала флягу и смотрела на нее странным, остановившимся взглядом.

Пробка валялась рядом.

Собственно, ничего удивительного — открытая фляга, родник… Но почему от девушки, да от фляги ощутимо тянуло дешевым и сладким красным вином?

— Вот, — заплетающимся языком проговорила послушница, — Матушка сказала выпить все и лечь спать. Я выпила. И сейчас лягу…

С этими ловами Марион попыталась устроится прямо на бортике родника.

— Ты с ума сошла? — опешила Алета, — простудишься и умрешь. Давай, я тебе помогу добраться до твоей комнаты.