Скованные

Кора впилась в позвоночник. Поморщилась от неприятных ощущений.

Возмущение осталось на постороннем языке, нагло ворвавшемся мне в рот, грубо требуя ответ.

Вонзила ногти в напряженные руки. Дурманящий запах попал в ноздри, отравляя разум.

Макс настойчиво поймал мой язык, умело играл с ним, распалял желание. Вместе с проклятым запахом поцелуй затягивал низ живота неконтролируемым возбуждением.

Горячая ладонь чудным образом оказалась под одеждой на пояснице. От сладости жесткого поцелуя и контакта с кожей простонала Малину в рот.

Он подталкивал меня обхватить его ногами.

Прижимал к себе все сильнее, вдавливал в себя, сминал губы в бесконечном поцелуе, заставляя задыхаться от напора и нехватки кислорода.

Тело радовалось оказаться в объятиях истинного. Горело, изнывало от желания чувствовать его всего. Целиком. Всеми частями, каждой клеточкой.

Нет! Я сильнее этого! Сильнее…

С очередным непреднамеренным стоном надавила Максу на грудь, отталкивая от себя.

Отстранить полностью не получилось, но отвоевать свои губы удалось.

— Ты с ума сошел?! — рвано возмутилась в безуспешной попытке выровнять дыхание. — У тебя что, гон?

Бледно-желтые глаза сверкнули.

Он всматривался в мои, словно силился что-то понять. После недолгой паузы все же ответил:

Это несмешная шутка. Совсем!

От страха возбуждение притихло. Не пропало совсем, но не лезло на первый план.

— Чего? Какого черта, Макс? Ты не выпил таблетку?

Все свободные альфы их пьют, это правило. Таблетки гасят неконтролируемое и неуемное желание. Все-таки мы не в диком лесу живем, чтобы считалось нормой бросаться на всех подряд с членом наперевес.

Ладони неторопливо спустились вниз, запуская волну мурашек.

Сжали обе ягодицы.

Сглотнула моментально пересохшим горлом, не сводя взгляда с опасно поблескивающих бледно-желтых глаз.

— Разговаривал бы я тогда с тобой? — прохрипел Малин. — Малая доза. Слабый эффект.

— Выпей еще. И перестань меня лапать!

— Не могу, — он провел носом по доступной коже шеи.

Вдавила ногти в плечи через футболку в надежде скрыть дрожь, но… не удалось.

— Выпить или лапать?

Малин не улыбнулся, не усмехнулся. Прикусил краешек уха, пуская новый импульс, не позволяя успокоиться ни на секунду.

— Мои таблетки дома, у Спенсера была одна, — Макс неотрывно водил носом по шее, норовя пробраться под ворот.

 — Ты опять намазалась этой дрянью?

Это не должно тебя удивлять, Малин.

Не стала комментировать очевидное.

— Гон наступает в одно и то же время каждый месяц, — прорычала недовольно.

В таком состоянии злость лишь усиливает возбуждение.

Одна рука сжала талию, вторая подцепила подбородок, заставляя запрокинуть голову.

Встретила прямой взгляд, транслируя всю свою ненависть, какую только способна отыскать.

— Плюс-минус два дня.