Скованные

Короткий выдох остался на влажных губах от неожиданного столкновения спины со стеклом. Холод моментально остудил кофту, добрался до спины. Контраст от разгоряченной бархатной кожи под руками и опаляющих шею губ добавлял остроты.

— Макс… — всхлипнула со стоном от игр острого языка с чувствительной кожей.

Сдавила его плечи, насколько смогла.

— Не вздумай оставить метку, — предупредила с придыханием.

Нечто внутри наоборот желало этого. Отчаянно хотело принадлежать Малину полностью. Безоговорочно.

Под неведомым давлением потерлась о выступающий бугор. По шее растекся глухой вибрирующий стон. Клыки зацепили кожу.

— Не смей, Макс, — выдавила слабый рык, а в ответ получила серьезное недовольное рычание…

И ему захотелось поддаться. Сдаться. Целиком.

Проклятье… Как же сложно сопротивляться, когда разум и тело в конфликте.

Кончик носа будоража заскользил по шее наверх, губы коснулись уха.

Сцепила зубы, чтобы никакой сладостный стон не вырвался на волю.

Слова не могут влиять на ощущения, — так я считала.

Ошибалась. Могут. Еще как…

Макс сжал талию, сместился на поясницу. Пальцы пролезли под резинку брюк, опалили ягодицы.

Прикрыла веки, вонзая ногти в руки Малина.

— Я хочу тебя всю. Полностью. Слышишь?

Сложно не услышать, когда шепот врезается в ухо.

— Да, — выдавила с трудом.

Сдержанность Макса отразилась в поцелуе. Тонкое лезвие баланса между нежностью и страстью.

Прижался лбом к моему, так и не вытащив руки из-под моих штанов.

Тяжелое рваное дыхание скрещивалось вместе с прямым взглядом.

— Что надо сделать, чтобы ты перестала сопротивляться себе и мне?

Прогнулась от исключительно болезненного желания почувствовать Макса целиком. Промычала сквозь стиснутые зубы, не позволяя стону прозвучать открыто.

Бледно-желтые глаза не скрывали недовольство, а щедро демонстрировали.

— Ничего, — выдохнула рвано. — Нельзя. Мы хуже сделаем.

Как потом жить своей жизнью по разным сторонам света? Пока это возможно, а секс — черта невозврата. И метка тоже.

— Кар-рина, — прорычал Макс, гневно дыша в ухо.

Куснул мочку, беспощадно играя на скрипке моих ощущений.

— Подумай для разнообразия о хорошем.

— О чем? — тоже рыкнула в ответ, уверенно встречая недовольный взгляд. — О том, как я буду второй негласной женой в Сером, а ты здесь со статусной женой, столичной. Об этом? Или о том, как я буду сходить с ума от ненависти к себе из-за того, что допустила это? Тебя тоже возненавижу. Я так не хочу. Не смогу. Это унизительно.

На пике возбуждения злость сработала иначе, чем обычно.

Непривычно. И больно.

На глазах появилась непрошенная влага.

Эмоциональный передоз. Это все Макс. Все из-за него.

— Отпусти меня, — шепот дрожал.

Я не привыкла ощущать себя беспомощной. Мне чужда подобная слабость.