Скованные

— Макс, у меня нога затекла, — заныла, дергая конечностью. — Как она вообще оказалась под твоей? Отдай…

Малин что-то сонно промычал, приподнял ногу, освобождая мою лодыжку.

Скатилась в узкий промежуток между полусонным телом и стеной. Горячая ладонь по-свойски приземлилась на бедро.

Рубашка, реквизированная из шкафа Макса, за ночь измялась, задралась.

— Издевательство, — недовольно простонала в голое плечо. — Никогда больше не стану спать с тобой на этой кровати.

Я выспалась, но цена этого сна — гудящее тело. Слишком дорогой сон вышел.

Хрип Макса с утра как особая симфония сексуальности. Непроизвольно слегка надавила ногтями чуть ниже плеча, пальцы в ответ сжали мое бедро. Тонкий плед, накинутый на Макса по пояс, волнами спадал с восставшего ото сна Малина-младшего.

Свободной рукой Макс потер глаза, зевнул.

— Будем у меня ночевать. Эта кровать как отдельный вид пыточного орудия.

— Я не соглашалась, — заявила почти твердо.

Черт. И как перестать смотреть? Ладонь еще бедро поглаживает, мысли туманит…

Я ходила в душ после Макса, он уже лежал и почти спал, когда я легла. Укрываться не стала: в комнате тепло и от Макса жарко.

— Ты без трусов? — показала на колыхающийся стояк по пледом.

Глаза прорезать, и членопривидение получится. Можно театр кукол устраивать.

Малин то ли не до конца проснулся, то ли не понял суть претензии.

— Какого черта, Макс?!

Во рту топталась толпа невысказанных слов. Попридержала. Ненадолго. В ожидании вынесения оправдательного или обвинительного приговора.

— Утро без разборок от Кары — утро впустую, — Макс приподнялся на локтях, его лицо оказалось возле моего.

В бледно-желтых глазах сплошная уверенность в своей правоте.

Он назвал меня сокращенным именем? Почему-то в его исполнении резануло слух.

— Здесь нет моих пижамных штанов.

Аргумент не засчитан. Оправдание не принято.

— Не люблю, когда меня во сне что-то стягивает. Мы уже спали голыми в одной постели, к чему трагедия?

Весь сонный флер ушел из его голоса, уступив напряжению. Крылья носа раздувались, грудная клетка вздымалась все чаще. В глазах повышенное желание. Взгляд скользнул по мне вниз, задержался на голых ногах, на груди без белья под рубашкой.

Жадный сдержанный взгляд пустил ток венам.

Здесь жарко и пахнет Максом. Сильнее, чем обычно. Я уже успела привыкнуть к собственному спокойствию.

Отклонилась назад, увеличивая расстояние. Облизнула свои губы, смотря на его.

— Тот раз не считается. Мы были опьянены друг другом.

— Из нас двоих ты наиболее трезвая.

— Это упрек? — прищурилась, поджимая губы.

— Это факт, — обрубил Макс и дернул меня на себя.

Уткнулась взглядом в мелкие ранки на сгибе шее. Память подсыпала эмоциональных воспоминаний.