Скованные

— Ты ловишь кайф, да? От опасности. Когда она рядом, только руку протяни.

— Опасность, — с фырканьем протянул Дрейк и указал в сторону. — Видишь ее?

Металась взглядом в поисках недолго.

— Станцию очистки? Вижу. И что?

Ее сложно не заметить. Огромные резервуары питьевой воды снабжают весь Амок. Пожалуй, самая важная система столицы.

Десятки этапов очистки воды, многоуровневая фильтрация… Миллионы людей когда-то давно погибли, запуская работу этого мощного механизма. Создавая возможность жить с чистой водой.

— Как думаешь, что произойдет, если она выйдет из строя? Сбой системы, намеренный или случайный. Вода прекращает циркулировать, — расслабленная поза Дрейка совершенно не вязалась со словами. — Что тогда?

Мурашки побежали по коже, забираясь под ворот кофты. По рукам, приподнимая волоски, делая руки невероятно чувствительными к рукавам.

Потерла предплечья под пристальным взглядом.

Представлять жуткую картину не хотелось. Совсем.

— Это слишком глобально. Станция работает. Вода поступает. А мы над мертвыми землями.

— Вероятность, что эта крыша обвалится, такая же, как остановка станции.

— Ты сам сюда пришел, тебя не заставляли. Тебе нравится ощущение опасности, ведь так? Только ты отвечаешь за свои поступки, а за работу станции отвечают тысячи людей.

— Именно, — кивнул Дрейк, словно сложилось бинго. — Поэтому я не боюсь. Я отвечаю за свои желания и действия. Я несу ответственность за свои ошибки. А на станции за ошибку одного человека из тысячи будут расплачиваться миллионы.

— Тебе не кажется странным сравнивать свою жизнь с системой обеспечения столицы? Слишком высокомерно, нет?

Мы молча сцепились взглядами, пока перед нами расставляли приборы. Стаканы заполнили водой.

Девушка ушла. В воздухе словно провернули ключ зажигания, возвращая беседу в активную фазу.

— Нет, не кажется, — усмехался Дрейк. — Количество людей условно. Их много, я у себя один.

— Здоровый эгоизм, — столичный поднял указательный палец.

— Удобное обозначение пофигизма.

Дрейк прогулялся взглядом по горизонту, раздумывая над следующей репликой.

Приготовилась скептически хмыкать и саркастически плеваться.

— Ты скрыла от Малина свой запах. Ты думала о себе, так?

Спина натянулась от неуютной темы. Истинность — последнее, о чем бы я хотела думать. Ей и без того уделяется много внимания.

Шея будто задеревенела, не позволяя кивнуть.

— Тебе было плевать, что твой истинный не знает о том, что он твой истинный? — вопрос Дрейка прозвучал утверждением.

— Я не задумывалась об этом. Я хотела и хочу найти способ избавиться от истинности.

Мой голос звучал резко, словно меня заставляют оправдываться. Но нет. Никто не заставлял. И я не оправдываюсь.

Я поступила так, как было необходимо.