Скованные

Несколько тихих поворота ключа, и меня слегка подтолкнули в спину.

— Лифт там, — рука из-за плеча указала вперед.

Прекрасно. Не придется считать ступеньки в ожидании, когда они закончатся.

— Почему я здесь? Я не понимаю.

Дрейк нажал на кнопку вызова лифта, почесал нос.

— В клубе трахаются на обозрение, обычное дело, но мне еще не приходилось видеть, чтобы этим занимались у ворот универа или где-то еще на территории.

Причем здесь я? Какое я имею отношение к чьим-то совокуплениям?

Еще раз: мы вышли из машины, короткий разговор с Малиным… Все. Темнота.

Почему?! Что на этих воспоминаниях?

Неужели истинность настолько переклинила мой мозг, что я потеряла над собой контроль и… И даже не помню, что творила.

Потерла глаза и зашла в лифт. Блестящие глянцевые двери закрылись, мы плавно стали опускаться вниз.

— Насколько все плохо? — поинтересовалась глухо, смотря на свое нечеткое отражение.

— Я прервал показ на самом интересном.

Прикрыла веки, медленно выдыхая.

На самом интересном… Стоит ли уточнять, на чем именно?

Нет, не хочу знать. Если вспомню, то как-нибудь переживу, а если нет, так еще лучше.

— Мне нужен крем, — озвучила мысль вслух.

Дрейку эта информация не нужна, просто непроизвольно вышло.

— Вряд ли он теперь тебе поможет, но попробовать можешь.

Лифт с коротким сигналом остановился. Обернулась на столичного. Дрейк не усмехался, и, очевидно, не шутил.

— Что ты имеешь в виду?

В холле первого этажа никого не наблюдалось. Свидетели моего тревожного удивления — две пальмы у выхода наружу.

— Твой запах изменился, — Дрейк со спины толкнул дверь, придержал, пропуская меня и буквально наступая на пятки.

— Изменился? — сглотнула вязкость во рту, вдыхая теплый осенний воздух. — Как?

— Созрел, — Дрейк не улыбался, и это тоже немного пугало. — Даже я тебя захотел.

Резко остановилась, глядя в широкую спину.

— Что значит "даже ты"?

— То и значит, — столичный распахнул дверцу своего авто. — Я избирателен. Не бросаюсь на все, что шевелится. Садись, время идет.

Без споров забралась в машину. Мысли были о другом.

Что теперь делать? Я не перестану использовать крем. Он — хоть какая-то гарантия безопасности. Пусть не скроет совсем, но хотя бы приглушит. В любом случае стоит попытаться.

— Почему на завтраке обязательно быть всем?

Это поинтереснее обсуждения моего запаха.

Дрейк выехал с парковки на проспект. Усмехнулся.

— Проверка, что все живы и никто не сбежал.

Я ожидала более значительной причины строгого правила, которое даже столичные соблюдают.

— Более чем, — Дрейк задумчиво смотрел на дорогу.

Выглядит загруженным больше обычного. Я уже даже привыкла к его почти постоянной усмешке и полуулыбке.

Молча уставилась в окно, по-прежнему чувствуя себя паршиво.

Тошнота не ушла.