Случайная мама

Я сдаю официантку, которая меня сюда подослала, бабку, которая даже как бабка не выглядит, упоминаю предсказания с букетом, которые не оправдались. Про детей молчу – это уж совсем ни в какие ворота. И без того с каждым моим признанием машина начинает мчаться все быстрей и быстрее. Этак мы еще и взлетим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ну, про кошку с котами тоже рассказываю. Хвастаюсь, что одного уже даже пристроила. И прежде чем меня засыплет логичными вопросами, сама на них отвечаю. Про кошку она, скорее всего, догадалась, увидев на моем платье шерстинку. Я не заметила, но со стороны ведь виднее.

О том, что я ходила в шерстяном виде по ресторану, стараюсь не думать.

– Ну вот и все, – заканчиваю я свой монолог и чувствую, что на душе даже как-то легче становится. Вот она, сила правды! – Осталось только сжечь три свечи. Правда, для них еще нужна соль, но ты мне тогда дал с запасом, мне хватит.

Выдохнув, разворачиваюсь так, чтобы видеть лицо Матвея. Теперь-то уж что. Нужно взглянуть правде в глаза. А мне очень-очень важно видеть, как он это воспримет. Ну сделала глупость. Но сама же призналась.

Он окидывает меня внимательным взглядом, а потом вдруг резко сворачивает к обочине. Включает аварийку и вновь требовательно повторяет:

– А это все, – развожу я руками. – Я все тебе рассказала.

Ну почти все, кроме особо пикантных моментов.

И уже внятно мне поясняет.

– Твою попытку оставить след в истории анекдотов я терпеливо выслушал. Теперь я жду обещанный поцелуй.

– Вот умеешь ты договариваться! – восклицаю я восхищенно.

Отстегиваю ремень безопасности и тянусь вперед. Ну, возможно, это и выглядит так, как будто я тороплюсь, но у моей скромности есть предел и смягчающие обстоятельства. Все-таки у нас уже почти неделя платонических отношений! А в нашем возрасте смешно откладывать на потом. Такие важные дела уж тем более. Еще чуть-чуть подождешь, и то подагра нагрянет, то радикулит скрутит в трубочку. Нет, рисковать нам нельзя.

Ну и я все делаю осторожно. Обхватив его шею, тяну поближе к себе, прикусываю его губу, дразню языком. Приехал. Ко мне. Не ругался. Мне хочется утопить его в нахлынувшей нежности. А спустя пару мгновений, видимо вдоволь ее наглотавшись, он все берет в свои руки.

Буквально – все. Поцелуй становится напористым, жестким, а его ладони я ощущаю то у себя на груди, то на талии, то на бедрах. Ну и чтобы ему было удобней – я же сейчас стараюсь все для него, – подаюсь вперед. Вот тут-то и сказываются последствия этих платонических воздержаний, потому что я неожиданно оказываюсь сидящей у него на коленях.