Случайная мама

Секундный осмотр, и все тайны раскрыты.

– У нас с тобой была такая насыщенная беседа по поводу мячей. Мне даже показалось, что ты хорошо разбираешься в теме. И что же я вижу? – говорит укоризненно он. – На твоей персональной тренировке нет даже мячей для пинг-понга. Про биту я просто молчу. Или ты предпочитаешь вялый волан в бадминтоне?

Мои щеки становятся просто пунцовыми. Потап или не понимает ничего, или прекрасно делает вид.

– На первом свидании, Матвей Сергеевич, я предпочитаю исключительно интеллектуальные игры.

Он бросает взгляд на тесные штаны моего кавалера. Одобрительно кивает. Понимающе улыбается. И вежливо у меня уточняет:

– А игра, я так полагаю, называется «Что? Где? На фига?».

Невероятный хам! Невозможный просто! Но мои губы начинают дрожать от улыбки. С трудом удается ее побороть.

– Что ж, не буду вас отвлекать, – говорит он, а потом неожиданно склоняется и заговорщически мне сообщает: – Не вся рухлядь – бесценный антиквариат. И не всю ее стоит тащить себе в дом. Иногда ее гуманней оставить там, где ею хотя бы интересуется моль.

– Я так понимаю, как прошло свидание, можно не спрашивать, – говорит шеф, подойдя к моему столику.

Ну и действительно, к чему лишние вопросы, если все и без того очевидно? Я сижу за столиком в его ресторане, передо мной чашка кофе и два кусочка чизкейка, а в вазе грустит уставшая роза.

Пришлось отказаться от идеи посидеть в кафе торгового центра: Потап был твердо настроен довести лекцию до конца.

– Все вы, женщины, одинаковые – тянетесь за лоском, – протянул обиженно он, когда я собралась уходить. – Вам душа не нужна. В этом вся проблема, да? Мы ведь больше с тобой не увидимся?

– Хочешь узнать, в чем проблема? Я тебе скажу. Ты правильно понял, мы больше с тобой не увидимся, но, возможно, ты учтешь это с кем-то другим, – ответила я. – Ты начал с обмана. Тебя интересовало все что угодно, кроме меня. Ты легко проглотил слова, которые оскорбили бы любого мужчину. И да, я делаю вывод, что так ты наверняка повел бы себя в ситуации, если бы попытались оскорбить и меня. А еще эта попытка пригрузить меня своими комплексами и надавить на чувство вины. Проблема в том, Потап, что душу фотошопом не скорректировать.

Еще по пути в машину я заблокировала его номер. У него была возможность ответить – он ее не использовал.

А в нашем ресторане уютно, хорошо и никто не пытается подкатить со своими психологическими проблемами.

– Шеф, – говорю я, – я пришла к выводу, что у нас кофе и сладости вкуснее всего.

– С вашей пятидесятипроцентной скидкой можно было прийти к этому выводу раньше, – журит он, а потом усмехается. – Надолго этот патриотизм?

– Минимум на неделю.

Он так и уходит, посмеиваясь. Я активно берусь за десерт, когда над моим столиком вновь вырастает тень.