Случайная мама

Обычно, когда она хочет, чтобы я знала, что она чем-то расстроена или не одобряет, она вздыхает громко, чтобы я слышала. Пытается манипулировать, воззвать к совести. А сейчас тихо-тихо, чтобы я не догадалась, не поняла, как сильно она на самом деле волнуется. И боится. Она, которая пережила болезнь дочери и похоронила ее, она, которая была частью стены, на которую я всегда могла опереться, на самом деле боится. И прячет, заталкивает поглубже страх всех стариков – остаться самим, в одиночестве.

– Ир, – выдохнув, бабушка отстраняется от меня, – а ты, я смотрю, не голодная?

– Голодная! Еще как!

Она лукаво улыбается – уже не грустит, время сантиментов прошло, и кивает на плиту у меня за спиной, а там…

Над сковородкой дымок, яичница начинает подгорать, еще бы пара минут – и все, обед мой пропал бы.

– Успела, – радуюсь я, но преждевременно.

Еда получается так себе. Не люблю, когда вкуса нет. Сижу, ковыряюсь вилкой, вспоминаю наставления одного тренера из сети: «Если ты не хочешь есть правильную пищу – ты не гурман, ты просто не голоден», но помогает не очень. Стоит вспомнить о блюдах, которые были на свадьбе, и берет грусть-тоска.

Кажется, я наконец понимаю Егора: он просто наедается впрок.

За то время, пока я медитирую над тарелкой, кошка успевает выйти погулять на улицу и вернуться, а бабушка пообщаться с соседкой через балкон. Приходит ко мне уже с новостями, что в нашем районе кто-то травит бездомных животных и они решили организовать наблюдение.

– Семеновна, главное, видела отравителя неделю назад, – повествует бабуля. – Сначала не думала, что это она. Приличная женщина, говорит, подошла, что-то высматривала под деревом.

А потом Семеновна глянула, а там что-то белое рассыпано – много. Какие-то белые гранулы. И так много! Ничего, вот мы поймаем ее, и…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Дерево. Белые гранулы. Много. Неделю назад.

Да уж, сегодня точно мой день.

– А Семеновна сможет ее опознать? – спрашиваю я напряженно.

– Нет. К сожалению, была без очков. Так, одежду запомнила – если вернется, обещает, что по ней опознаем.

Я облегченно выдыхаю. Понятно, что я бы от обвинений отбилась, но не хотелось бы ссориться с бабушками.

И придумывать, зачем я рассыпала под деревом соль. Пусть наблюдают – все какое-то развлечение, да и глаза после телевизора отдохнут.

Сижу, смотрю на яичницу, которая никак не кончается, и вдруг звонит мой смартфон. На удивление, Натали.

– Тебе что, – говорю я, принимая звонок, – уже нечем заняться?

– У нас не марафон, – отвечает она, – так что мне можно и отдыхать. Не хочешь приехать к нам на обед? Никого не будет, только свои, так, посидим по-семейному.

В горле пересыхает.