Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

То ли Колодный так плохо себя чувствовал, что старался свернуть разговор как можно быстрее, и поэтому ничего не рассказывал, то ли он действительно не знал ничего существенного, что могло бы помочь следствию, но опрос его ни к чему не привел. Единственное ценное, что удалось из него вытащить, это была информация о каких-то особенных отношениях Артема Лесогорова и артиста Арцеулова. На вопрос о том, с кем еще, помимо самого Колодного, общался журналист, Никита ответил:

– С Львом Алексеевичем, естественно, потом с Дудником. Ну, со мной… Да со всеми поне-множку, он общительный… был… Со всеми разговаривал, много вопросов задавал, всем интересовался. Некоторым это не нравилось, знаете, людям казалось, что он сплетни собирает. Но так, чтобы постоянно общаться… – Колодный внезапно вскинул голову и слегка прищурился, будто вспомнил что-то. – А вот с Михаилом Львовичем еще, с Арцеуловым. Я и сам удивился, когда узнал. Я как-то после спектакля заглянул к Михаилу Львовичу в гримуборную, мне нужно было кое-что у него спросить, я дверь открыл без стука – а там Артем. И они с Михаилом Львовичем что-то активно обсуждали. Я так удивился! Что им обсуждать? Они на репетициях даже словом обычно не перебрасывались, у Арцеулова по роли вопросов никаких не было. А тут сидят, да близко так, почти вплотную, и разговаривают вполголоса.

– Так уж и вполголоса? – усомнилась Настя.

– Вы думаете, я сочиняю, чего не было? – обиделся Колодный. – У Арцеулова такой зычный баритон, его на весь коридор слышно, если он в своей гримуборной разговаривает. А тут в коридор ни слова не доносилось, я потому и зашел без стука, что было тихо, и я думал, что Михаил Львович там один. Я вошел – и они оба замолчали. А у Артема было такое лицо недовольное… Но последнюю реплику Арцеулова я успел услышать, когда дверь открыл. Он говорил Артему: «Я тебе уже сто раз повторял…» Понимаете?

– Вы хотите сказать, что, судя по последним словам, разговор на эту тему у них был далеко не первым, так?

– Вот именно! – Колодный почему-то обрадовался. – А на людях они вели себя так, будто вообще знакомы только шапочно. Я даже в буфете их за одним столом не видел. Немного от меня толку, да? – Он виновато улыбнулся и всей пятерней взъерошил густые волосы. – Хреновый я сегодня собеседник, башка раскалывается. И вообще, настроение такое, сами понимаете… Память может и подвести. Вы мне оставьте свои координаты, если что еще вспомню – сразу же вам позвоню, ладно? В голове не укладывается, что Артема больше нет. Знаете, такое чувство, что все это мне снится, что это просто кошмар, пьяный кошмар, а проснусь – и все окажется как прежде, и я приду в театр на репетицию, и Артем со своими тетрадками…

Колодный все-таки не справился с собой и заплакал, тихо и горько.