Варяг. Мечи франков

— Гвоздями? Зачем железо попусту тратить? — возмутился практичный даже в пьяном состоянии Машег. — Башку отрубить или конями разорвать — вот это правильно. Ну или на кол посадить, если надо, чтоб помучился. А гвоздями… У нас в степи так не убивают. Может, это парсы или ромеи? А давно это было?

— Откуда я знаю, — пожал плечами Дёрруд. — У Варта спроси.

— Верно, — согласился хузарин. — Варт, а давно мои предки ихнего бога распяли?

Сергей поглядел на хузарина. Пьян, однако. Но не настолько, чтобы утратить боеспособность. Только большую часть разума.

— Твои предки точно тут ни при чем, — сказал он.

— Они в те времена не Единому Богу поклонялись, а Великому Небу."

"— Было такое, — солидно подтвердил Машег. И добавил с гордостью: — Свет истинной веры надо заслужить! Мои предки заслужили!

— Его предки, — сказал Сергей попику, — это другие иудеи. Они не в Иерусалиме живут, а в степи. Сказано было: «Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте в степи стези Богу нашему». Вот это о них.

Где сказано, Сергей уточнять не стал. Потому что не помнил. Но слова хорошие и по теме.

Попик тоже уточнять не рискнул.

Потому что поймал грозный взгляд Виллибада. Сенешаль глаз не спускал с того края стола, где разместились нурманы Сергея. И нездоровое оживление среди них из внимания не упустил.

Сергей решил его успокоить.

— Хочу поднять этот кубок за щедрость барона Дамье э Шапель! — провозгласил он, поднимаясь. — Пусть вырастет сильным и храбрым и разит врагов на радость своей прекрасной матери и своим верным вассалам!

Пирующие разом заорали и немедленно выпили. А почему бы и не выпить, если есть что и повод имеется.

Сергей сел и через секунду почувствовал, как чьи-то пальчики несильно сжали колено.

Нет, не чьи-то. Глаза Маргред сияли для него. И сияли обещанием.

[1] Напомню, это начало десятого века. Задолго до того, как последователи Кальвина занялись облавной охотой на ведьм, в результате которой красивых женщин на землях протестантов почти не осталось. Кто не успел сбежать, сгорели на кострах. Пропаганда, однако, рулит, и потомки палачей ухитирились приписать собственные зверства на организованною за два века до Реформации Святую Инквизицию. Последняя, как мы сейчас знаем из достоверных источников, создавалась в том числе и с прямо противоположной целью.

Прекратить убийства облыжно обвиненных в колдовстве, а лживых доносчиков, напротив, призывать к ответственности по суровым законам Средневековья. Речь идет, разумеется, о той Инквизиции, которую легитимизировал папа Иннокентий Третий, а не ее испанской ветви, организованной два века спустя с целью пополнения бюджета испанской короны. Хотя и детищу Торквемады до лютеранских «праведников» было как до Кровавой Луны. Но это уже другая история.