Варяг. Мечи франков

Потом, так и не выбравшись на берег, развернулся и поплыл обратно. Причем какое-то время даже использовал веревку, но потом снова поплыл свободно и быстро и спустя минут пять выбрался на берег там же, где и заходил. Отвязал веревку, мотнул головой, стряхивая воду с волос…

— Что там? — нетерпеливо бросил Траин.

— Водоросли, — крикнул снизу Лодур. — И ил. Много ила. Топкое место. Стали бы здесь переправляться, могли лошадей потерять. И вещи. Или еще что похуже.

«Вот же сука егерь», — подумал Сергей.

Наверняка он это «похуже» и предполагал. Это нурманы плавают как дельфины, а здешние господа водными упражнениями не балуются. Ни к чему им. Так что будь на их месте какие-нибудь шевалье-франки, запросто могли потопнуть.

Вернуться и наказать?

Сергей и Рёрех переглянулись. Княжич махнул рукой, и Сергей с ним согласился. Не царское это дело — на холопов обижаться.

[1] Для интересующихся: Sainte Chemise, или Плат (Покров) Святой Девы согласно легенде парочка византийских патрикиев украла у некоей обитательницы Святой Земли, семья которой хранила святыню, полученную, опять-таки согласно легенде, лично из рук Девы Марии. Таким образом в середине пятого века Покров оказывается в Византии, а в девятом веке императрица Ирина дарит святыню Карлу Великому. Надо полагать, из политических соображений. А в 876 году внук Великого Карл Лысый, знакомый моим читателям по серии «Викинг», передает драгоценный артефакт Шартрскому собору. Так что можно понять надежды жителей города на поддержку свыше: реликвия и впрямь из числа Великих.

Глава 27

Глава двадцать седьмая. Корыстное гостеприимство барона Абэ

К следующему мосту они вышли ближе к вечеру. Этот в порядке. Белел свежим брусом и алел плащами собирателей «мостового» в количестве трех штук.

Однако брать мыто с благородных стражники местного феодала не рискнули. Пропустили вежливо, с поклоном.

И спокойно отнеслись к тому, что никто из всадников на приветствие не ответил.

Дальше ехали спокойно, любуясь пейзажем и отчасти завидуя тому, как тут обихожено, цветет и плодоносит.

— У нас бы так, — вздыхал Рёрех, любуясь садами и виноградниками.

— У нас земля не хуже, — возразил Сергей. — Особенно на нашем юге, ближе к Киеву. И фрукты, и пшеница, и виноград здешним не уступят[1]. А вот людей у нас да, маловато. Да и тех недружественные соседи норовят перебить или в полон угнать.

Стевнир помалкивал, только бегал глазками да облизывался. Наверняка примерял шкурку местного феодала.

Но феодал здесь уже имелся, и система оповещения у него была налажена. Дюжина парней в красном, бряцая оружием, ввалилась на постоялый двор, в котором северяне только-только успели расположиться. Даже лошадок местные конюхи почистить не успели.

Благородных господ приглашали в замок.