Варяг. Мечи франков

Барон даже собственного сына отправил: проявил уважение. Ничего так сынок. По виду ровесник Стевнира, такой же здоровенный и явно не дурак подраться. Но с фальшивыми шевалье был отменно учтив. Держался на равных. Причем юный возраст Сергея не был этому помехой. Скорее наоборот. Это же Европа. Здесь решает не длина бороды, а родовитость. В пятнадцать лет можно и королем стать. Причем именно королем, а не марионеткой при регенте.

Сергей обдумал ситуацию… И решил предложение принять. Отказаться было, во-первых, стратегически неверно. Можно было подумать: чужаки брезгуют. А во-вторых, у Сергея появилась конструктивная мысль о том, как можно использовать господина барона. Опять-таки зачем отказываться от предложения попировать на халяву?

Так что лошадок вновь заседлали и отправились. Благо недалеко. Городок как раз при замке и образовался.

— … За графа Роберта и его августейшего брата! — провозгласил Сергей, поднимая емкость из зеленоватого, скорее всего, венецианского стекла, наполненную отменным белым вином. — Да хранит Господь и Святая Дева!"

"Дружественный гул был ему ответом. Недо полагать, особенно понравилась последовательность имен. Барон являлся вассалом Роберта Парижского, а король… Что король? Сеньор моего сеньора может идти лесом.

Кушали хорошо. И пили тоже. Но кое-кто — с осторожностью. Например, Дёрруд, привыкший вливать в себя пиво литрами, если не ведрами, после инцидента с виконтом Ренардом ограничивался парой литров. А Сергей и вовсе растянул один трехсотграммовый кубок на дюжину тостов. И закусывать не забывал, благо было чем. В эти трудные для Франции времена барон Абэ не бедствовал. И кушал хорошо. Активно. Как и его шевалье, уминавшие килограммового поросенка в одно… лицо. В этой компании не выделялись даже нурманы, привыкшие на пиру жрать так, будто месяц ничего, кроме каши и воды, не употребляли.

Ну а почему бы и не попировать, если вокруг друзья.

Ну да, друзья. А как иначе?

Непосредственно перед пиром у Сергея и барона Абэ состоялся приватный разговор. На котором Сергей показал барону грамотку шартрского епископа и посетовал, что вынужден вместо того, чтобы защищать город от язычников, отрабатывать куда менее славную работу вестника. Но кому-то надо, к сожалению. Хотя если бы нашелся некто, готовый взять на себя этот обременительный долг, то он, виконт Мюндшенк, был бы счастлив вернуться к более подобающим христианскому рыцарю делам. То есть к умерщвлению язычников.

Барон идею уловил влет. И так же быстро оценил перспективу: принести сеньору важную информацию, заработав все причитающиеся бонусы. Что ж, если простодушный виконт этого не понимает… Следует ему помочь.

— Мой сын сочтет за честь доставить сие послание графу Роберту! — сообщил барон.