Варяг. Мечи франков

Люди аббата «освободили» приглянувшееся место от какой-то дружины то ли наемников, то ли ополченцев, водрузили в центре шатер своего лидера, огородили территорию повозками и занялись приготовлением обеда.

До «Сержа Мюндшенка» и его маленького отряда дела никому не было, но покидать лагерь они не стали. Сергей решил сначала присмотреться. Ну и перекусить не мешало.

— Воду из реки не пить, — первым делом распорядился он. — Найдите какой-нибудь ручей, чистый ручей, — уточнил он. — И воду обязательно прокипятите.

И отправился выяснять у аббата, поставили ли их на довольствие.

— За моим столом есть будешь, — сообщил аббат. — А твои люди сами разберутся. На вот…

И осчастливил Сергея горсткой монет.

Не так уж много, учитывая, что цены на продовольствие уже изрядные, а вырастут еще больше. Места здесь богатые, конечно… Были. Пока по ним не прошлись викинги. Но с паршивой, вернее, с ватиканской овцы — хоть что-то.

Насчет места за своим столом аббат обманул. Но не по злому умыслу. Просто его самого пригласил отобедать герцог Бургундский.

Сергея тоже удостоили, так что в ставку командующего они вошли вместе. Охрана пропустила без вопросов и место за столом нашлось мгновенно. Настоятель аббатства — это величина. Уровень графа. Кстати, сыном графа патрон Сергея и оказался.

Но на этом пиру он не был звездой первой величины. От силы второй, ибо сиял над всеми сам главный сеньор осажденного Шартра: Ричард Первый Справедливый, герцог[2] Бургундский, граф Отёна, Невера, Осера и еще примерно на пять минут разных титулов. Был герцог немолодым уже, годов этак пятидесяти, суровым мужчиной, вполне способным не только командовать, но и самостоятельно срубить пару-тройку голов.

По левую руку от герцога размещался его сын Рауль, крепкий парень примерно Рёреховых годов, явно уродившийся в папу: умный, жесткий и властный. Сразу становилось понятно, что не папенькин сынок, а отдельная боевая единица. Но вторым в списке звезд был все же не он, а еще один французский нобиль граф Эблес де Пуатье.

И все эти звезды, большие и малые, жаждали битвы. Или делали вид, что жаждут, поскольку бурно возмущались, что оная битва откладывается. До прибытия графа Роберта Парижского с полуторатысячным воинством[3].

И тут же, в промежутках между тостами и поглощением пищи, началось крайне интересное обсуждение будущей битвы. С точными данными французских сил: герцога Ричарда, графа Эблеса и прочих, помельче, а также городского войска, в которое входило не только ополчение Шартра, но и личная гвардия епископа Гильерме, составлявшая порядка сотни качественно экипированных кавалеристов и раза в три больше пехоты, но пехоты не абы какой, а профессиональной.