Смола

Ведь я ни в чем не виновата.

Это просто сон, но я от него почему-то плачу. Может, я как-нибудь расскажу про него этой женщине, но не сейчас. Хочу пока смотреть его сама.

Сад за окнами такой тихий. Там много травы. Но в ней совсем нет вещей. Ни одной вещички! А в глубине сада стоит дерево, к которому я каждый день спускаюсь, чтобы поздороваться. Его листья сейчас опали, но они потом вернутся.

За садом есть поле с пугалом – с ним мы тоже иногда болтаем. Оно ничего не отвечает, но зато умеет слушать. Однажды пришел фермер, чтобы убрать его, но я попросила оставить – и он оставил! Мне понравилось, что этот фермер курил трубку.

Когда я на следующий день спустилась поздороваться с чучелом, у него тоже была трубка.

Может быть, скоро выпадет снег.

Здесь тоже есть елка, но она совсем не такая, как дома на Ховедет, – она стоит на полу, и украшения на ней цветные. Мне нужно к этому привыкнуть.

Еще я привыкаю к тому, что здесь так много места.

Когда мы с этой женщиной заканчиваем разговаривать, я иду к себе в комнату. Мне нравится читать, или шить, или смотреть на янтарный камешек с муравьем.

Еще я люблю переворачивать песочные часы, сидеть и смотреть на них.

Как много песка стекает по такому узкому горлышку – ему просто нужно дать время.

«Некоторые вещи отнимают столько времени, сколько нужно», – говорит женщина.

Мне кажется, правильнее сказать: «Время отнимает вещи, которые отняли мы». У меня теперь много времени, но совсем немного вещей.

Я хотела бы знать, сколько песочных часов утекло, чтобы маленький кусочек смолы превратился в маленький камешек янтаря со старым муравьем внутри. Вот же он, муравей, сидит в янтаре. Я его вижу.

Так что даже если ты мертв, это совсем не означает, что тебя нет. Так и есть. Я ведь тоже была живой, хотя считалась мертвой.

Еще я вижу маму – ее портрет висит у меня над кроватью.

Я больше не злюсь на то, что они отобрали мой перочинный нож. Хорошо, что хоть «Робин Гуда» разрешили оставить. И мишку – тоже, правда сказали, что от него чем-то пахнет. А мне кажется, от него очень вкусно пахнет лесом.

Ко мне приходил Роальд с портретом «Моны Лизы». Насколько я поняла, раньше этот портрет висел в другой стране и был очень известен, а теперь вот висит у меня.

Роальд прав – она улыбается прямо как моя мама. Но моя мама гораздо красивее. Я уже и забыла, что она была такой большой.

Я скучаю по ней. Иногда я достаю из зеленой папки какое-нибудь из ее писем и читаю. Мы как будто бы так разговариваем. Потом я отвечаю ей и убираю письмо обратно. Я буду читать ее письма, даже когда прочитаю их все – чтобы мы не переставали разговаривать. Мне о многом хочется ей рассказать.

Иногда я беру книжку из комнаты отдыха и читаю вслух для мамы и Моны Лизы.