Смола

Но в конце концов я оставила ее себе. Для мамы я приготовила книгу о бабочках, а для папы – целую банку смолы, которую я насобирала сама. А еще – небольшой особенно красивый золотистый комок с жуком внутри. Если он сохранит его как следует, то получится янтарь, похожий на тот с муравьем, который хранился у папы.

Я еще не научилась считать до миллиона лет, но знала, что это наверняка очень долго. Жука было уже не спасти. Я пыталась, но, когда я его нашла, он уже очень крепко застрял в смоле. Поэтому я осторожно шлепнула его по голове.

До приезда бабушки я не понимала, зачем мы празднуем Рождество.

Я думала, это просто потому, что это весело и уютно. Мама с папой не объясняли, да и я никогда не спрашивала. Из разговоров с бабушкой я поняла, что это как-то было связано с тем мужчиной, Иисусом, и елкой, и звездой из велосипедных спиц, и нашими гусями, и гномами из сада рыбака. Но что там конкретно произошло, я так и не поняла.

Я не знала, что такое контейнер, пока его не привезли на огромном грузовике после Нового года. Поднимаясь по гравийной дороге, грузовик шумел и дребезжал. Я тут же побежала смотреть, что это нам такое привезли.

Контейнер поставили прямо за мастерской. Это был длинный закрытый ящик темно-синего цвета с косыми боками и тремя дверьми.

«Это для Эльсе Хордер», – сказал папе водитель. Видимо, он не знал, что мы убили бабушку. Поэтому он уехал, оставив нам контейнер, и помахал мне рукой. Он был последним незнакомцем в течение долгого времени, который видел меня.

Может быть, где-то в глубине души Йенс Хордер и понимал, что мать желала им добра, а своим предложением выразила заботу и любовь. И он наверняка понимал, что у нее был повод для беспокойства.

Но ничего, кроме угрозы, в ее словах он не услышал. Экстренное предупреждение о еще одной катастрофе, которую он не переживет.

Когда они легли спать, Мария заплакала. В последний раз она так плакала, когда случилось несчастье. Тогда Эльсе тоже терроризировала их семью.

«Заставь ее уехать», – рыдала его любимая. Внутри Марии росла новая жизнь. Еще одна малышка. А первая тем временем спала сладким сном в своей маленькой комнатке вниз по коридору. С перочинным ножом на животе. В полном одиночестве.

В тот момент внутри Йенса что-то лопнуло.

Последняя нить связи с этим человеком, тень от пуповины.

Он взял Марию за руку. «Да, я избавлюсь от нее, – прошептал он, смотря в темноту. – Навсегда! Есть только один выход».

Он сможет без нее обойтись.

«К Рождеству ее здесь не будет».

Мария слышала его шепот. Она прекрасно поняла все, что он сказал. И знала, что должна возразить. Но она не могла.

Йенс встал с кровати, наклонился к Марии и поцеловал ее лоб. Затем он оделся и ушел.

Через какое-то время по шуму из мастерской она поняла, что он работает.