Смола

Когда я знала, что кому-то рядом больно, у меня что-то ныло в животе, как будто бы он растягивался вокруг спины и тянулся вниз. То же самое было, когда я ходила к маме и видела ее раны.

Если бы у Карла было настоящее тело, он бы почувствовал то же, что и я, – ведь мы же близнецы. Мы были одним целым. Я походила на мальчика, а он – на девочку. Он был немного жив, а я – немного мертва. С нашей младшей сестрой было по-другому: она была и жива, и мертва одновременно. Вот она, рядом со мной, и я очень этому рада.

Крик был просто невыносимый.

Я подумала: а что, если появились новые ловушки? Папа расставил их, чтобы отгонять непрошеных гостей или предупреждать нас о том, что кто-то идет.

Мне нельзя было их рассмотреть. Папа просто сказал, где они стоят, и запретил к ним приближаться. По его взгляду я поняла, что это и правда важно.

Я знала, что ловушки есть у гравийной дороги. Если вы пойдете по тропинке, которая огибает шлагбаум и ведет наверх к нашему дому, через пару метров обязательно споткнетесь о натянутую веревку, от этого загремят консервные банки, подавая сигнал. Но ведь споткнуться о веревку – не больно, правда же? К тому же сигнала от банок я тоже не слышала.

Если же вам удалось обойти эту веревку, то впереди вас ждет еще одно препятствие. По обеим сторонам дороги папа вырыл глубокие канавы, накрыл их тонким картоном, а сверху разбросал гравий, листья и еловые иголки. Если вы ступите на картон, то ваши ноги непременно провалятся в канаву. Вот это, конечно, больно, от такого можно и закричать, но если бы так случилось, то на соседнем дереве зазвенели бы побрякушки, чтобы предупредить нас. Важнее всего было предупредить меня, чтобы я успела спрятаться.

На подходе к основной части дома была еще одна ловушка – как раз в том месте, на которое нельзя не наступить, идя к входной двери. Еще одна канава. Ступив в нее, вы получите по голове веткой от дерева, стоящего у входа. Но до этой ловушки еще никто не доходил.

Мы с папой хорошо знали, где конкретно находятся эти три ловушки, чтобы не угодить в них самим. Машину папа оставлял не около дома, а чуть дальше, прямо напротив ловушки с веткой. А когда он подъезжал ко второй ловушке – канавам с картоном, – то ехал так, чтобы ловушка оказывалась между правым и левым колесом.

Если я гуляла поблизости, то всегда обходила одну и ту же ель справа, чтобы не ступить в канаву. Это был самый верный способ, а если было темно, то я светила фонариком и находила нужное дерево. Оно было выше других стоявших рядом с ним деревьев, а сверху у него отдельно торчала одна ветка, которую хорошо было видно на фоне неба.

Веревку у шлагбаума обойти было проще простого. Нужно было всего лишь идти по другой тропинке. Правда, про нее знали только мы с папой.